[главная :: сценарии.мизантропии :: забриски пойнт]




Микеланджело Антониони. Забриски Пойнт

Взгляды, лица, жесты, выразительные позы. Расплывчатые пятна. Рука, которую кто-то поднимает, прося слова; другая, на что-то указывающая; лица юношей и девушек, белых и черных, внимательно слушающих ораторов и готовых в любую минуту высказаться.

На эти изображения в оранжевом цвете накладываются вступительные титры фильма. Постепенно изображения становятся более отчетливыми, оранжевые тона мало-помалу уступают место реальным краскам. Идет собрание студентов университета. Дискуссией руководит очень красивая негритянская девушка, которую мы будем называть — 1-я девушка-негритянка. Рядом с ней сидит негр — 1-й юноша-негр и несколько белых.

Собрание происходит в обычном зале, набитом до отказа; многие сидят на полу и на столах. Спорят с горячностью, но вместе с тем несколько беспорядочно. Реагируют бурно, непосредственно; в зале слышится то смех, то неясный шум в задних рядах, — словом, царит типичная атмосфера студенческих собраний.

Сцена эта разделена на четыре части, соответственно четырем обсуждаемым на собрании вопросам.

1. Зал, где происходит студенческое собрание. Вечер.

I

1-й ю н о ш а – н е г р. Это старая история, которая тянется уже добрых тридцать лет. Если вы такие умные, почему же с самого начала не выступали с нами заодно? Теперь остается только пойти туда и сказать: извините, пожалуйста, но университет закрыт, у нас забастовка. Мы вам свистнем, когда она кончится.

Аплодисменты и комментарии.

1-я б е л а я д е в у ш к а. А что, если объявить у нас в университете бойкот вербовке в армию?

2-й ю н о ш а – н е г р. Сделать нужно вот что: пойти на вербовочный пункт, прихватить с собой бутылку с бензином, заткнуть ее пробкой и...

Шум в зале.

1-й б е л ы й ю н о ш а. Да, конечно... Ну, а если мы хотим взорвать идеологию?

1-й ю н о ш а – н е г р (за кадром). Эй ты, послушай. Бутылка с горючей смесью — это бензин пополам с керосином. А белый радикал — это смесь болтовни с дерьмом.

Шум, громкие возгласы.

2-я б е л а я д е в у ш к а (за кадром). Послушайте, я не собираюсь предъявлять вам свои верительные грамоты революционерки, но на улицах, за стенами университета, в борьбе участвует много белых студентов, точно так же, как это делаете вы в гетто. А кроме того... кроме того, существует масса недовольных белых, которые потенциально тоже являются революционерами.

1-й ю н о ш а – н е г р (за кадром). Ребята, мы все время повторяем здесь одно и то же. Вы, белые, становитесь революционерами, когда вам дадут разок по морде и за пакетик марихуаны посадят за решетку. Но настоящим революционером становишься тогда, когда тебе разбивают голову, когда в твоем доме высаживают дверь ударом ноги, когда тебе не дают жить, ходить в школу, работать. Вот почему... вот почему вы и говорите, что мы, негры, живем в другом...

Гул перебивающих друг друга голосов.

3-я б е л а я д е в у ш к а. Подожди минутку, подожди. Ты говоришь... Ты говоришь о студентах-белых. Я думаю, мы понимаем... многие из нас понимают, почему негры становятся революционерами. Но что делает революционерами белых? Это то, что...

1-я д е в у ш к а – н е г р и т я н к а (за кадром). Те же проклятые причины, что делают революционерами негров.

3-я б е л а я д е в у ш к а. Но ведь это происходит по-разному.

1-я б е л а я д е в у ш к а. Это произойдет, будь спокойна. Тебе и палец о палец не придется ударить, чтобы это произошло. Ты можешь, конечно, сопротивляться этому, пытаться предотвратить, можешь делать что угодно... но...

3-я б е л а я д е в у ш к а (за кадром). Например?

1-я д е в у ш к а – н е г р и т я н к а. Наша страна скатывается к фашизму, неужели вы этого не понимаете? Вот теперь... Короче говоря, полиция у нас здесь, в университете. Что же дальше? Хотите, чтобы полицейские сидели рядом с нами в аудиториях? Пришли к нам в дом? Преследовали нас на улице?

Выкрики и шум прерывают ее.

(Продолжает за кадром). Вы этого ждете, чтобы стать революционерами? Я говорю: надо закрыть университет, и дело с концом. Пусть сюда никто не лезет и не морочит нам голову. Иначе пусть пеняют на себя. А когда они решат снова его открыть, то будут вынуждены сделать это на наших условиях.

Гул голосов, одни реплики накладываются на другие.

2-й б е л ы й ю н о ш а. Да, конечно... Но зачем, спрашивается, удерживать тех, кто хочет ходить на лекции?..

1-я д е в у ш к а — н е г р и т я н к а. Потому что они против нас, потому что они мешают нам добиться того, что нам положено по праву. Мы испробовали все средства: вели переговоры, просили, сочиняли программы. И ни черта у нас не вышло.

Аплодисменты. Одобрительные выкрики.

4-я б е л а я д е в у ш к а (за кадром). Ну, это как сказать. Мы добились сегодняшнего собрания.

3-й б е л ы й ю н о ш а. Это уже кое-что...

II

1-я д е в у ш к а – н е г р и т я н к а. Я думаю... и не только я одна, все знают, что краеугольный камень... главное в любой форме партизанской войны — это оставаться невидимым для противника. Что-то готовится, а они не знают ни где, ни как это произойдет. А те, кто действует, чтобы привлечь к себе внимание, делают это нарочно, чтобы отвлечь внимание от других, которые...

Шум постепенно стихает.

4-й б е л ы й ю н о ш а (за кадром). Да, все это так, но я думаю, что мы еще не дошли до этого. Мы только начали вовлекать в движение людей. Не надо строить иллюзий, мы пока в меньшинстве... Нас еще не поддерживают белые. Нам необходимы массовые выступления, которые производили бы эффект, которые...

1-я д е в у ш к а – н е г р и т я н к а. Если вы хотите закрыть университет, какое значение...

Смутный гул голосов, неясные выкрики.

...Минутку, минутку! Союз студентов-негров вовсе не желает устраивать спектакль, но если вы хотите закрыть университет, то закройте его — и все.

Оживленные комментарии.

5-й б е л ы й ю н о ш а. Знаешь, я не согласен с тем, что ты говоришь... Я имею в виду поддержку белых... потому что... это, в общем, не так уж важно. Ведь если завтра наше выступление увенчается успехом, то в конечном счете, в каждом студенте... буквально в каждом, пикетчик он или нет, белый он или черный, будут видеть врага. Тогда нам будет легче поддерживать напряженную обстановку... Мы станем массовой угрозой...

6-й б е л ы й ю н о ш а. Конечно, в общем, я того же мнения, что и ты.

Перебивающие, заглушающие друг друга голоса.

1-я д е в у ш к а – н е г р и т я н к а. Мы должны организовать то, что предлагал Союз студентов-негров.

III

7-й б е л ы й ю н о ш а. Больше нет кофе. Ты можешь приготовить еще?

5-я б е л а я д е в у ш к а. Есть тут кто-нибудь, кто мог бы сварить кофе?

1-я д е в у ш к а – н е г р и т я н к а. Послушаем, что ты скажешь.

8-й б е л ы й ю н о ш а. Я предлагаю сформировать из числа наших ребят группы по четыре-пять человек, которые оставались бы вне университета и в нужный момент действовали бы в тылу у полицейских.

1-й г о л о с з а к а д р о м. Да брось ты!..

8-й б е л ы й ю н о ш а (продолжает). Да... я хочу сказать, что такая диверсионная тактика позволила бы другим присоединиться...

Взрывы смеха. Иронические комментарии.

1-й г о л о с з а к а д р о м. Да перестань!

1-я д е в у ш к а – н е г р и т я н к а. Минутку, минутку, подождите.

2-й г о л о с з а к а д р о м. Автомобили для баррикад годятся?

1-я д е в у ш к а – н е г р и т я н к а. Автомобили?

Другой голос за кадром. На территории университета?

3-й г о л о с з а к а д р о м. А почему бы и нет?

1-я д е в у ш к а – н е г р и т я н к а. Ну... как тактика...

4-й г о л о с з а к а д р о м. Почему бы тебе не пригнать сюда свою машину?

Смех.

3-й г о л о с з а к а д р о м. У меня синий «форд», подходит?

4-й г о л о с з а к а д р о м. Давай его сюда, там увидим...

IV

Общий шум, неразбериха. С трудом удается разобрать голоса 1-го юноши-негра и 1-й девушки-негритянки.

...Речь о том, чтобы действовать сообща, понимаешь или нет? Мы говорим о... Неужели ты не в состоянии понять, что пока мы бунтуем, как сейчас, ни о какой общности не может быть и речи.

...А кто это сказал? Ты тоже...

...Ты не...

...Но ты говоришь о...

...Короче говоря, ты хочешь сидеть дома и плевать в потолок?

1-я д е в у ш к а – н е г р и т я н к а. Тише!

2-й ю н о ш а – н е г р. С белыми можно разговаривать только на одном языке — их собственном... Если они говорят с тобой на языке оружия, ты должен отвечать им тем же. Это очень просто.

9-й б е л ы й ю н о ш а. Но ты готов умереть?

1-й ю н о ш а – н е г р (за кадром). Много негров уже погибло, негры все время гибнут в этой стране. Если мы стоим во главе движения, то именно благодаря тому, что платим за это жизнью.

Марк, юноша, сидящий в уголке и до того очень внимательно слушавший все выступления, вдруг встает и говорит.

М а р к. Я тоже готов умереть...

Все поворачиваются и смотрят на него.

Д е в и ч и й г о л ос (за кадром). В одиночку?

М а р к. Но только не от скуки...

Реплика Марка вызывает бурную реакцию.

1-й б е л ы й ю н о ш а. Но, черт возьми, кто это такой?

Приятель Марка — Морти — проталкивается вперед, в то время как Марк выходит из зала.

М о р т и. Нет-нет, все в порядке. Он живет вместе со мной. Собрания, пожалуй,— не его стихия.

6-й б е л ы й ю н о ш а. Если он не с нами, мог бы сюда не приходить.

М о р т и (за кадром). А почему? И вообще, откуда ты знаешь, хочет он быть с нами или нет?

5-й б е л ы й ю н о ш а. Что это еще за идиотские разговоры? «Собрания — не его стихия». Если он хочет стать революционером, то должен быть со всеми, иначе...

М о р т и (за кадром). Но он для того и пришел сюда, чтобы разобраться...

5-й б е л ы й ю н о ш а. Нельзя быть революционером в одиночку. Представь себе Ленина без организации или хотя бы Фиделя Кастро... Даже анархисты и те, черт возьми, тратили всю жизнь на собрания!

1-й ю н о ш а – н е г р. Вы скажите этому типу, что ему пора было бы прочесть красную книжечку, на первой странице которой сказано, что революция не может вспыхнуть в стране, где нет революционной партии. А если он и дальше будет вести себя так, то со своим буржуазным индивидуализмом... кончит тем, что поплатится собственной шкурой.

5-й б е л ы й ю н о ш а. Наш долг — до последней капли крови бороться против буржуазного индивидуализма!

Смех.

2. Здание фирмы «Солнечные пески» (интерьер). Ранний вечер.

Стремительно, почти бегом входит девушка, пересекает холл и подходит к круглой стойке, в центре которой на крутящемся стуле восседает дежурный. Появляется женщина с пистолетом на боку. Она обращается к дежурному.

Ж е н щ и н а с п и с т о л е т о м. На четвертом этаже была открыта дверь, но теперь все в порядке.

Девушка мельком бросает на нее взгляд, потом в свою очередь обращается к дежурному.

Д а р и я. Мне можно подняться наверх? Вы можете... пропустить меня?

Дежурный отрицательно качает головой.

Д е ж у р н ы й. Правила.

Д а р и я. Мне надо взять книгу, которую я оставила наверху во время обеденного перерыва.

Д е ж у р н ы й. Какую еще книгу? Почему вы не обедаете в столовой?

Звук женского голоса в одном из телевизоров, установленных на внутренней стороне стойки, заставляет дежурного повернуться к маленькому экрану. Две женщины-охранницы быстро идут по коридору.

1-я ж е н щ и н а. Как ты провела отпуск?

2-я ж е н щ и н а. Неплохо.

1-я ж е н щ и н а. Ладно, пока. Еще увидимся.

Д а р и я. А кто может дать мне разрешение?

Дежурный указывает на человека, который в эту минуту выходит из лифта. Это мужчина лет сорока пяти.

Эту сцену мы видим одновременно и в натуре, и на маленьком экране телевизора.

Д е ж у р н ы й. Добрый вечер, мистер Аллен.

А л л е н. Добрый вечер, Том.

Д е ж у р н ы й. Вы сегодня здорово задержались.

Мистер Аллен замечает Дарию и направляется к ней. Он останавливается в двух шагах от девушки.

А л л е н. Да, было много работы... Могу 1 вам чем-нибудь помочь?

Д а р и я. Надеюсь, что да. Я сегодня за-ченяла одну из секретарш и поднялась наверх... в общем, во время обеденного перерыва... и забыла там...

Д е ж у р н ы й. Книгу.

А л л е н. Вы работаете секретаршей?

Д а р и я. Сказать по правде, это не совсем то, чего мне хотелось бы. Я работаю, только когда мне это необходимо.

3. Улицы на окраине и в различных районах Лос-Анджелеса. Утро.

На голубом фоне — большое рекламное изображение коровы, нарисованное на боковой стенке грузовика. Грузовик пересекает экран, открывается фигура человека, который швыряет корм рассыпавшемуся по лугу стаду свиней. Однако и эта сцена — тоже рисунок на рекламном щите, полностью закрывающем здание, которое занимает всю сторону улицы окраинного промышленного квартала. По улице движется небольшой видавший виды красный грузовичок. За рулем — Марк, рядом с ним — Морти. Они разговаривают и смеются.

По другой стороне улицы едут им навстречу двое полицейских на мотоциклах. Из окна машины Марк машет им рукой, но едва полицейские проезжают мимо, жест его из приветственного превращается в оскорбительный.

Другие рекламные щиты. Вывески, надписи: «Бетлиэм стил», «Лейдунг компани», «Ветчина и бэкон Данола», «Браун Бивис индастри-эл», «Пасифик металс», «Хеллер машинери». На задней стенке грузовика: «Транскон фрейт лайнере».

Разноцветная груда металлических конструкций, железного лома, обрывков проводов — промышленный пейзаж, который постепенно переходит в город с типичной группой небоскребов в деловом центре. Аллея, обсаженная пальмами. На светофоре — красный свет. Грузовичок Марка не останавливается и едва не сталкивается с двумя машинами: раздается громкий визг тормозов, грузовик мчится дальше. Марк и Морти, довольные, смеются. В одной из резко затормозивших машин сидят две девушки. За спинкой сиденья торчат теннисные ракетки. Одна из девушек узнает Марка и кивает ему. Марк в ответ небрежно машет ей из окна машины рукой.

М о р т и. Кто это?

М а р к. Девушка из моего далекого прошлого.

М о р т и. Как ее зовут?

Марк отвечает не сразу. По-видимому, ему не особенно приятно давать объяснения.

М а р к. Это Алиса. Моя сестра!

Морти достает бумагу и начинает что-то писать.

Ты что делаешь?

М о р т и. Анкета, на случай облавы. Скорее отпустят, если она будет заполнена.

М а р к. «Всегда наготове!» У вас есть еще какие-нибудь лозунги?

М о р т и. Надо быть реалистами.

М а р к. Послушай, в тот день, когда вы решите, что пора кончать с примиренчеством, я примкну к Движению.

М о рт и. Многие никак не могут сделать выбор, для них это вопрос жизни или смерти.

М а р к. Вот об этом-то я как раз и говорю. Серьезно...

М о р т и. Что?

М а р к. Я не шучу. Я дошел до ручки. Ребята сидят и рассуждают о насилии, а полиция творит его. Сегодня я слушал одного кретина... Он говорил, что действовать следует только в случае крайней необходимости. А я уже ощущаю эту необходимость.

Грузовичок Марка замедляет ход перед въездом в университет. Мимо проходит группа демонстрантов, скандируя лозунги. Грузовичок останавливается, Морти выходит. Прежде чем уйти, он обращается к Марку.

М о р т и. Я сегодня целый день буду в пикете перед ректоратом.

М а р к. Ладно.

Грузовичок трогается и уезжает.

4. Полицейский участок (интерьер). День.

Две телефонистки. Полицейский вынимает папку из шкафа картотеки, одновременно слышится голос другого полицейского, отдающего распоряжения тоном, характерным для человека, говорящего в микрофон.

П о л и ц е й с к и й (за кадром). Говорит Контроль-один. Автопатрулю постоянного наблюдения один-эл-пять-один. На сегодня хватит. Перехожу на прием.

П о л и ц е й с к и й а в т о п а т р у л ь (за кадром). Десять-четыре-один-эл-пять-один. Перехожу на прием.

Марк только что вошел в полицейский участок. Он останавливается возле стойки, за которой сидит полицейский.

П о л и ц е й с к и й. В чем дело?

М а р к. Сегодня утром арестовали моего приятеля. Я хотел бы узнать, выпустили его уже или нет.

П о л и ц е й с к и й. Студент?

М а р к. Да.

П о л и ц е й с к и й. Их сейчас регистрируют. Придется немножко подождать. Садись.

М а р к. Это долго?

Полицейский. Пять минут. Или пять часов.

Марк. Спасибо.

5. Улица, на которой находится полицейский участок. День.

Марк, хмурый, выходит из участка. Взгляд его падает на полицейский вертолет, который как раз в эту минуту опускается на маленькую площадь перед участком.

6. Полицейский участок (интерьер). День.

За решеткой, в камере, спинами к зрителю, — группа юношей. Другая группа выстроилась вдоль стены участка, среди них один раненый с окровавленной повязкой на голове.

Полицейский обыскивает юношу, который стоит лицом к камере, ухватившись руками за решетку. Рядом ту же операцию выполняет другой полицейский: он обыскивает мужчину лет тридцати семи в очках, с бородой.

П о л и ц е й с к и й. Выверни карманы.

С е р ж а н т. Имя и фамилия?

П р о ф е с с о р. Джордж С. Поллит.

П о л и ц е й с к и й. Подними руки.

С е р ж а н т. Поллит?

Полицейский обыскивает его быстрыми, уверенными движениями.

П р о ф е с с о р. П-о-л-л-и-т.

С е р ж а н т. Никакой другой фамилии? Клички? Прозвища?

П р о ф е с с о р. Нет.

П о л и ц е й с к и й. Сними очки.

С е р ж а н т. Адрес?

П р о ф е с с о р. 1152. Стантмэн.

С е р ж а н т. Какой город?

П р о ф е с с о р. Аламбра.

С е р ж а н т. Род занятий?

П р о ф е с с о р. Профессор кафедры истории.

С е р ж а н т. Это слишком длинно, Джордж. Напиши: «Служащий». Деньги в бумажнике?

П р о ф е с с о р. Два доллара.

Профессор поворачивается к студентам, выстроенным вдоль стены.

Некоторые из этих ребят нуждаются в медицинской помощи...

С е р ж а н т. Ты не говорил, что ты к тому же врач.

7. Улица перед полицейским участком. День.

Автобус, набитый арестованными студентами, останавливается у заднего входа в тюрьму, где уже стоят два других автобуса, охраняемых несколькими полицейскими, которые болтают между собой, а также со студентами.

Появляется Марк и, пользуясь рассеянностью полицейских, приближается ко входу в тюрьму.

8. Полицейский участок (интерьер). День.

Марк входит внутрь и оказывается в узком и коротком коридоре, отделенном от тюремной канцелярии решеткой. Останавливается и смотрит сквозь прутья решетки. Сразу же различает среди арестованных Морти и кивает ему. Между тем к решетке подходит полицейский.

П о л и ц е й с к и й. А ты кто такой?

М а р к. Тут у вас один мой приятель. Я пришел внести за него залог.

П о л и ц е й ск и й. Там нельзя стоять. Проваливай.

М а р к. Я думал, что когда приходишь внести залог...

П о л и ц е й с к и й. Думал! Может, ты думал, что правила написаны не для тебя? Или что ты какой-нибудь особенный? Убирайся.

Вместо того чтобы подчиниться, Марк обращается к Морти.

М а р к. Эй! Тебе ничего не нужно?

Полицейский оборачивается к сержанту, находящемуся по другую сторону решетки. Они обмениваются понимающим взглядом. Сержант нажимает на кнопку, открывается вделанная в решетку дверь. Марк направляется к двери с видом человека, добившегося своего.

П о л и ц е й с к и й. Ну вот, теперь ты можешь повидаться со своим приятелем. (Едва закончив фразу, он быстрым профессиональным движением охватывает шею Марка рукой, затаскивает внутрь и бросает на решетку, затем, не обращая внимания на крики и протесты студентов и профессора, командует.) Руки вверх!

С е р ж а н т (за кадром). Ну и денек! (Затем обращается к Марку, выполняя обычную процедуру регистрации.) Имя и фамилия?

М а р к. Карл Маркс.

С е р ж а н т. Как пишется?

М а р к. М-а-р-к-с.

Сержант бьет по клавишам пишущей машинки: «Карл Маркс».

9. Улица, на которой находится оружейная лавка. День.

Два полицейских мотоцикла стоят перед оружейной лавкой.

Подъезжает грузовичок Марка и останавливается впереди них. Марк и его приятель выскакивают из грузовичка и входят в лавку в то время, как из нее выходят двое полицейских.

П о л и ц е й с к и е (прощаясь с хозяином). До свидания!

10. Оружейная лавка (интерьер). День.

Х о з я и н л а в к и (за кадром). До свидания.

Лавка полна оружия всех видов — оно на стенах, на полках, в шкафах, на прилавках, лежит в витрине. Марк и его товарищ подходят к прилавку. Хозяин магазина идет им навстречу.

Х о з я и н л а в к и. Что вам угодно?

Б и л л. Нам нужно оружие. Для законной защиты.

Х о з я и н. По закону полагается делать так: вы платите за оружие, а я проверяю в Сакраменто, не заведены ли на вас уголовные дела. Дня через четыре-пять сможете забрать свою покупку.

Б и л л. Закон составлен для мирного времени. А теперь — чрезвычайное положение.

М а р к. Мы живем в квартале, который близко от... вы меня понимаете, мы должны защищать наших женщин.

Х о з я и н. Вы правы, черт возьми, совершенно правы. Я не дам вам уйти отсюда с пустыми руками. (Он наклоняется к одной из витрин, достает из-под стекла пистолет и кладет на прилавок.) По-моему, ребята, 38-й калибр вам подойдет.

11. Другой оружейный магазин (снаружи). День.

Огромные витрины забиты оружием. Марк и его приятель уже купили то, что хотели, и выходят из магазина. Хозяин окликает их.

Х о з я и н. Эй, ребята! По закону вы имеете право защищать свое жилище. Если вы застрелите кого-то во дворе, не забудьте потом выстрелить в направлении дома.

Б и л л. Ладно. Спасибо.

Марк с товарищем выходят из магазина, под мышкой у них свертки с оружием.

Их ждет грузовичок. Юноши бросают свертки на сиденье и садятся в машину.

12. Контора фирмы «Солнечные пески». Утро.

Две женщины, загорелые, молодые и красивые, сидят на краю бассейна в пустыне, окруженной красными горами. Третья женщина плавным движением бросает большой резиновый мяч четвертой, которая плещется в бассейне. Пятая разговаривает с юношей, в руке у нее большая трубочка с мороженым. Это все манекены, бассейн поддельный, вода тоже. Только пустыня настоящая.

И небо — яркое, густо-синее. Эту сцену показывают по телевизору — по внутренней телесети, для группы бизнесменов. Перед нами большой служебный кабинет, с огромными окнами, глядящими с высоты небоскреба на распростертый внизу город.

На экране телевизора проходят другие изображения. Мужчина и женщина играют в теннис. Охотник целится из ружья в животное, замершее на вершине скалы. Рядом с охотником его сынишка лет ияти-шести, в костюме ковбоя, вытаскивает из-за пояса два сверкающих кольта. Другой улыбающийся манекен поливает кустик в садике перед домом. В доме такая же улыбающаяся жена готовит завтрак: яичницу с беконом. Их маленький сынишка пронзительно кричит и тянет ручонки к торту. Ярко-зеленая лужайка для гольфа на равнине, окруженной суровыми красными скалами. Играют мужчина и женщина. Рядом с ними мальчик. На губах у него улыбка; судя по всему, он приготовился поднять флажок у ямки.

Бизнесмены, среди которых — одна женщина, внимательно смотрят передачу. Рядом с телевизором сидит автор телерекламы. Он вертит ручки телевизора, то и дело поправляя изображение. Передача сопровождается голосами двух дикторов — мужчины и женщины.

Д и к т о р. Прелесть отдыха . на свежем воздухе. Солнце пустыни отражается в вашем бассейне. Зачем дышать зараженным воздухом города, если вы можете чудесно провести время так, как вам предлагает фирма «Солнечные пески».

Играть в теннис на изумрудной траве, бродить в самом сердце пустыни, наслаждаясь чистейшим воздухом, совершать с сынишкой упоительные прогулки, охотиться на лоне девственной природы. Кто знает... Быть может, вам даже удастся повстречаться с горным львом. Солнце, свежий воздух, родниковая вода у вас в саду. Вы почувствуете себя абсолютно свободным. Жизнь, подобная жизни пионеров на бескрайних просторах Дикого Запада.

Д и к т о р ш а. А для вас, женщины, просторная кухня, оборудованная по последнему слову техники на радость вашему мужу и ребенку.

Д и к т о р. И не отказывайтесь от удовольствия сыграть партию в гольф на лужайке, которую приготовила для вас фирмА «Солнечные пески».

Д и к т о р ш а. Девять ямок для игры в гольф среди сказочного пейзажа. Чего вы ждете, чтобы вырваться из города, из этого перенаселенного, сумасшедшего дома? Уезжайте сегодня же, начните новую жизнь в благотворном климате пустыни.

Рекламная передача заканчивается показом двух мужчин, летящих на вертолете. Тот, что сидит рядом с пилотом, рассматривает землю в большой бинокль. В линзах отражаются красные горы пустыни, над которой летит самолет.

Ты что, решил заняться воздушной акробатикой, Боб?

Д и к т о р. Нет, Джейн, я только хочу пролететь над пустыней, чтобы подыскать себе домик для летнего отдыха. Найти его нетрудно — надо позвонить по телефону: восемьдесят четыре — восемь-шесть-восемь.

Д и к т о р ш а. Будь любезен, повтори, пожалуйста, Боб!

Д и к т о р. Изволь. Компания по освоению земель «Солнечные пески». Почтовый ящик восемьдесят два, Лос-Анджелес, Калифорния.

13. Улица Лос-Анджелеса. Утро.

Ряд нечетких, но ярких по цвету изобразке-ний мелькает в автомобильном обзорном зеркальце. Поток оживленного уличного движения. Включенный радиоприемник тараторит без умолку, сообщая все известия одним и тем же тоном. Зеркальце ловит и отражает взгляд сидящего за рулем. Это Аллеи. Рядом с ним сидит его приятель и компаньон, который читает журнал.

Д и к т о р р а д и о. Новости по стране. Сегодня закончились работы по сооружению новой автострады, которая свяжет район холмов с Лос-Анджелесом. Пятьдесят тысяч граждан вынуждены были переселиться оттуда в другие места, а жилища, расположенные вдоль трассы, были снесены. Эти данные сообщил департамент по строительству. Вьетнам. Согласно последним сведениям, полученным из Пентагона, на вьетнамском фронте пало почти пятьдесят тысяч американских солдат. Число солдат, находящихся на излечении в госпиталях, не сообщается. Капрал Терри Маршалл из нашего города на прошлой неделе пал на поле боя. Терри Маршалл, чемпион нашей футбольной команды, был награжден серебряной медалью в августе этого года.

К о м п а н ь о н. Ты это видел?

А л л е н. Что?

К о м п а н ь о н. У нас теперь семь мультимиллиардеров.

А л л е н. У кого это — у нас?

К о м п а н ь о н. В Калифорнии. В Техасе четверо. Однако Нью-Йорк нас бьет.

А л л е н. До поры до времени.

К о м п а н ь о н. Конечно!

Д и к т о р р а д и о. Университет. Новые беспорядки произошли в... (Название колледжа заглушается уличным шумом.) государственном колледже. Полиция окружила учебное заведение, чтобы прекратить начавшиеся сегодня утром демонстрации. Мобилизовано около двухсот пятидесяти человек, и они уже прибыли на место, хотя пока серьезных инцидентов не произошло. Двадцать пять студентов и трое профессоров, примыкающих, как полагают, к одному из экстремистских движений, арестованы. Выступая на обеде Ассоциации предпринимателей, губернатор Калифорнии вчера заявил...

14. Квартира Марка. Утро.

Марк у себя в комнате — с приятелем, с которым он накануне покупал оружие, и с Морти. Они слушают ту же радиопередачу.

Д и к т о р р а д и о. ...что настало время положить конец студенческим беспорядкам. Теперь Кейнокс предлагает вашему вниманию сводку погоды, полученную непосредственно из метеорологического центра Кейнокс.

Один из юношей выключает приемник.

М а р к. Хочу съездить посмотреть, что за чертовщина там происходит. (Идет к дверям. На пороге останавливается.) Не занимай телефона, может быть, я тебе позвоню. (Открывает шкаф в передней, вынимает оттуда пистолет и затыкает его за голенище своего невысокого сапожка, потом опускает на него штанину. Выбегает на улицу.)

15. Улица, на которой живет Марк. Утро.

Марк вскакивает в грузовик и уезжает.

16. Здание фирмы «Солнечные пески». Утро.

Перед внушительным серым небоскребом, резиденцией фирмы «Солнечные пески», останавливается машина. Из машины выходит Аллен и направляется к подъезду.

17. Фирма «Солнечные пески» (интерьер). Утро.

Аллен пересекает холл. Навстречу ему идет дежурный.

Д е ж у р н ы й. Мистер Аллен...

А л л е н. Добрый день, Том. Как дела?

Аллен быстрыми шагами направляется в отделение банка, которое помещается тут же, на первом этаже. Очевидно, как всегда по утрам, он спешит проверить курс акций. Большое электронное табло сообщает о всех колебаниях курса. Слышен голос служащего, который разговаривает по телефону.

Г о л о с с л у ж а щ е г о (за кадром). Мистер Джонсон, я позвонил вам, чтобы сообщить следующее. Два дня назад, если не ошибаюсь... вы запрашивали у меня сведения относительно акций машиностроительных и текстильных компаний на нью-йоркской бирже... Так вот... поскольку сейчас на рынке наблюдается оживление, мне кажется, что наступил момент действовать...

18. Фирма «Солнечные пески» (интерьер). Утро.

В уже знакомом нам зале заседаний техник выключает телеэкраны.

Т е х н и к. Хотите еще посмотреть?

1-й у п р а в л я ю щ и й. Нет, спасибо, Тим. Мы позовем твоего начальника, если нам что-нибудь понадобится.

Входит Аллен.

А л л е н. Привет, ребята...

В с е. Здравствуйте.

Добрый день.

Привет.

2-й у п р а в л я ю щ и й. Хочешь взглянуть на рекламу?

А л л е н. Нет. У меня совещание в Фениксе.

3-й у п р а в л я ю щ и й. В котором часу ты уезжаешь?

А л л ен. Через два-три часа.

19. Пустыня. Утро.

Вид сверху на развилку автомобильных дорог в пустыне. По одной из дорог мчится машина. Огромный рекламный щит, на котором изображена миска для салата, полная долларов, луковиц, зелени и т. д. Сверху надпись: DESERT SPRINGS (Источники пустыни (англ.))

Дария в машине изучает географическую карту: она не уверена, в каком направлении надо ехать.

20. Фирма «Солнечные пески» (интерьер). День.

Кабинет Аллена — просторный, светлый, с окном почти во всю стену. За окном высится черный, тяжелый небоскреб, украшенный золоченым орнаментом под барокко. Справа от оконного проема развевается американский флаг. Аллен подходит к столу, некоторое время пребывает в задумчивости, бросает рассеянный взгляд на корреспонденцию, затем снимает телефонную трубку и набирает номер. Никто не отвечает, он кладет трубку и нажимает кнопку селектора.

Н а т а л и (голос в селекторе). Слушаю, мистер Аллен.

А л л е н. Натали, а где Дария?

Н а т а л и. Не знаю. Я ее не видела.

А л л е н. Попробуйте позвонить ей домой.

Н а т а л и. Хорошо, сейчас. (Натали в своем кабинете набирает номер, но телефон не отвечает.) Я позвонила Дарии домой, но у нее никто не отвечает.

Снова Аллен в кабинете. Его рука — на клавише селектора.

(Голос в селекторе.) Может быть, она больна...

Г о л о с А л л е н а (за кадром). Ладно, не имеет значения, Натали. (Он нервно барабанит пальцами по столу, потом набирает номер.)

М у ж с к о й г о л о с (по телефону). До свидания.

А л л е н. Что?.. Алло! С вами говорят из фирмы «Солнечные пески». Послушайте, вы случайно не знаете, где бы я мог найти Да-рию?

М у ж с к о й г о л о с. Нет. Я здесь оставлен в залог. Она сегодня утром уехала.

А л л е н. Каким самолетом она улетела?

М у ж с к о й г о л о с. Она вовсе не улетела. Она взяла мою машину.

А л л е н. Не будете ли вы любезны сказать, с кем я говорю?

М у ж с к о й г о л ос. Нет, не буду. Как поживаете?

Слышно, как вешают трубку. Аллен раздражен. Мужской голос в квартире у Дарии явно испортил ему настроение. Минуту спустя он берет себя в руки и включает динамик, скрытый под столом. Слышны голоса управляющих, которые продолжают обсуждать дела фирмы в зале заседаний.

...В ближайшие десять лет прибавится три миллиона человек.

...Статистика предвидит даже еще большее увеличение.

...Ну что ты!

...Да. Я об этом читал.

...Это цифры по всему штату?

...Нет, только по Южной Калифорнии.

...Но ты понимаешь, что это значит?

...Что?

...Это значит, что нам придется освоить по крайней мере... Ох, по крайней мере двести тысяч гектаров.

...Следовательно, потребуется затратить еще... еще миллиардов пять в течение десяти лет.

...Черт возьми!

...Ну, я думаю, что мы можем себе это позволить. Это даже без учета федеральных налогов и налогов штата, роста стоимости жизни и инфляции...

21. Университетский «кампус» (Четырехугольный плац перед зданием ректората университета — большая площадка, покрытая травой, с группами деревьев и цветочными клумбами. Именно тут обычно и происходят студенческие митинги. (Здесь и далее — примечания автора.)) Утро.

Крупным планом — лицо полицейского в противогазе.

Длинная шеренга полицейских — мы видим только их брюки.

Другие шеренги — сотни полицейских, которые, очевидно, должны противостоять студенческой массе. Из репродуктора разносится голос офицера: он говорит медленно, скандируя слоги.

Перед полицейскими — толпа студентов.

Крики, свист, протестующие голоса. Отряд полицейских пытается оттеснить студентов. Начинается свалка, то и дело раздаются крики полицейских.

П о л и ц е й с к и е. Назад!.. Назад!..

С другого конца «кампуса» наступает еще одна группа полицейских. В них летят различные предметы. Крики.

У входа в один из корпусов полицейский с походной рацией передает по радио приказы. Другой полицейский жестоко избивает дубинкой студента.

Большое окно одного из занятых полицией университетских зданий. Стекло разбито. Видны спины полицейских. Один из них, быстро щелкая аппаратом, фотографирует толпящихся на дворе студентов, которые, подняв руки со сжатыми кулаками, скандируют лозунги.

Х о р г о л о с о в. Власть народу!.. Власть народу!.. Власть народу!..

Юношу с окровавленным лицом поддерживают под руки друзья; другого, залитого кровью, опускают на носилки. Земля покрыта пятнами крови, повсюду валяются окровавленные платки. Один из обагренных кровью платков прикрепили к верхушке длинного шеста, и он реет, как красный флаг.

22. Университетская библиотека. Утро.

Под душераздирающий вой сирены к зданию университетской библиотеки подкатывает полицейский автомобиль, разворачивается и останавливается. Из него выходят несколько полицейских. Немногочисленная группа студентов перед библиотекой постепенно рассеивается.

Г о л о с п о л и ц е й с к о г о (за кадром). Назад... Назад... Осади назад!

Д р у г о й п о л и ц е й с к и й. Убирайтесь отсюда!

Слышатся приказы, звучащие на разном расстоянии.

Л е й т е н а н т Б э л л. Очистить все вокруг!.. Блокировать все входы!..

1-й п о л и ц е й с к и й. Все назад! Живо! Проваливайте!

2-й п о л и ц е й с к и й. Эй вы, пройдемте со мной!

Четверо студентов-негров и один белый прячутся за кустарником, окаймляющим портик здания напротив библиотеки.

С лестницы стремительно сбегает Марк и присоединяется к ним. Из своего укрытия он наблюдает за происходящим.

Около полицейской машины, лицом к библиотеке, заняли места полицейские под командой лейтенанта Бэлла. Передние — в противогазах, остальные — чуть сзади. Лейтенант, все так же скандируя слоги, обращается к студентам.

Л е й т е н а н т. Говорит лейтенант Бэлл из городского управления полиции. Вы нарушили статью четыреста пятнадцатую Уголовного кодекса. Мы знаем, что вы вооружены. Если вы немедленно не бросите оружия и не выйдете с поднятыми руками, мы будем вынуждены заставить вас выйти другими средствами.

23. Университетская библиотека (интерьер). Утро.

Лица студентов-негров, находящихся в библиотеке,— они настороженно прислушиваются к последним словам лейтенанта Бэлла. Все пятеро — один из них совсем еще мальчик — в белых рубашках.

Во дворе воцаряется мертвая тишина. Лишь откуда-то издали доносятся крики демонстрантов. В библиотеке пятеро студентов-негров переходят с места на место. Мы видим, как к одному из окон снаружи подходит, полицейский в противогазе, с пистолетом в руке, и заглядывает внутрь. За ним маячат фигуры двух других полицейских.

24. Университетская библиотека (интерьер). Утро.

Здание окружено. Еще несколько минут ничто нe нарушает тишину. Мы видим лейтенанта Бэлла со спины, его добродушная физиономия отражается в пластиковом забрале каски. Рядом с ним полицейский с винтовкой наперевес. Двое других в противогазах — по обе стороны от входа в библиотеку — наполовину скрыты кустами роз. Один из них оборачивается к своему начальнику, который, очевидно, отдает ему какой-то приказ. Полицейский приближается к входной стеклянной двери, выдергивает предохранитель из бомбы со слезоточивым газом и бросает ее внутрь через разбитое стекло.

Несколько мгновений ожидания. Слышится легкое потрескиванье бомбы. Полицейские, стоящие у входа, поспешно отступают назад, как только из отверстия в стекле начинает валить дым.

Затем раздается шум шагов. Громкий кашель. Дверь распахивается и, шатаясь, выходят четверо юношей.

1-й п о л и ц е й с к и й. Все сюда. На тротуар.

2-й п о л и ц е й с к и й. Сюда, вам сказано!

Четверо студентов ложатся на тротуар лицом вниз.

Дверь вновь отворяется и выходит самый младший. Он кладет руки на пояс, словно хочет заправить рубашку в брюки. Заметив это движение, один из полицейских кричит.

— Он вооружен!

Полицейский, стоящий ближе других к юноше, тут же нажимает на спусковой крючок короткоствольного карабина. Юноша-негр падает навзничь. На белой рубашке двенадцать маленьких дырочек, из которых начинает медленно — капля за каплей — сочиться кровь.

Полицейский перезаряжает карабин, в то время как другой, обращаясь к лежащим на земле студентам, приказывает.

— Не шевелиться! Лежать неподвижно!

У Марка, наблюдавшего эту сцену, мгновенная, инстинктивная реакция. Он опускает руку и вытаскивает из-за голенища сапога пистолет.

Гремит выстрел. Полицейский, убивший негра, тоже падает на землю.

Марк закрывает лицо рукой. Потом резко вскакивает и бежит вверх по лестнице. На бегу поднимает упавшую куртку и исчезает за деревьями. Слышатся голоса команды.

П о л и ц е й с к и й. Скорее, бегите по лестнице!

Л е й т е н а н т Б э л л. Запроси подкрепление по радио. Ступай.

П о л и ц е й с к и й (за кадром). У нас в перестрелке ранен один человек. Пришлите подкрепление. Код номер три.

О т в е т (по радио). Тысяча пятьдесят первый принял. Направляю подкрепления отрядам в район пункта «двадцать восемь — пять-четыре». Код номер три.

25. В автобусе. Утро.

Марк сидит в автобусе, На нем черные очки. Вокруг пассажиры. Свет в автобусе зеленый — из-за цветных стекол.

К о н д у к т о р. Бродвей-Прэри. Конечная остановка.

Марк выходит из автобуса и медленно, с задумчивым видом, идет по улице.

Это окраинный район. Движение транспорта здесь очень оживленное, везде флажки, рекламные щиты: «Bank of America», «Seven up» («Американский банк». «Седьмое небо» — название содовой воды (англ.)) и так далее. Марк видит закусочную и входит в нее.

26. Закусочная (интерьер). Утро.

Это типичный американский «Drugstore» аптека, закусочная, бакалейная лавка — все вместе. Хозяин готовит бутерброды двум рабочим.

Х о з я и н. На каком тебе хлебе?

1-й р а б о ч и й. На каком хочешь.

2-й р а б о ч и й. Мне на ржаном. С майонезом.

Марк направляется к телефону и набирает номер.

1-й р а б о ч и й. Тебе не кажется, Боб, что на колбасу ты жадноват. Ведь я не на диете.

Х о з я и н. Если хочешь, чтобы я положил побольше колбасы, побольше заплати.

1-й р а б о ч и й. Заплачу, заплачу, не волнуйся.

27. Комната Марка. Утро.

Звонит телефон. Морти подбегает к аппарату и срывает трубку.

М о р т и. Алло.

М а р к (по телефону). Это я.

М о р т и. Ты где?

М а р к. В какой-то закусочной.

М о р т и. Тебе лучше исчезнуть... Кто-то звонил и сказал, что тебя показывали по телевидению. Это действительно был ты? Марк — в закусочной — хмурится.

М а р к. Что?

М о р т и (по телефону). В последних известиях. По телевизору.

М а р к. Ты уверен?

М о р т и. Он сказал, что ему показалось, будто это был ты.

М а р к. Морти! (Оборачивается и смотрит на хозяина и рабочих. Марк боится, что они услышат то, что он собирается сказать.)

28. Комната Марка. Утро.

Морти не слышит больше голоса Марка. Морти. Алло, Марк, алло...

На другом конце провода Марк вешает трубку.

29. Закусочная (интерьер). Утро.

Хозяин и рабочие чему-то смеются. Марк, остановившись в нескольких шагах от прилавка, нерешительно обращается к хозяину.

М а р к. Послушайте, могу я попросить вас об одном одолжении?

Х о з я и н. Разумеется!

М а р к. Я хотел спросить вас... не поверите ли вы мне на слово и не дадите ли бутерброд в кредит?

Х о з я и н. Дело не в том, поверю я вам или нет, но если я поверю вам, то потом мне придется верить всем остальным.

М а р к. Да, конечно.

30. Улица, где находится закусочная, и окрестные кварталы. Утро.

Перед глазами Марка, сидящего у подножия гигантского манекена, установленного возле бензозаправочной колонки, проходят все новые рекламные надписи и изображения. Марк поднимается и почти машинально идет, привлеченный шумом самолета. Потом останавливается и следит за пролетающим над его головой маленьким туристским самолетом.

Шум самолета сменяет вой полицейской сирены. Марк идет дальше. Еще один самолет низко проносится над ним. Марк понимает, что где-то поблизости — аэродром, и направляется к нему.

31. Аэродром. Утро.

Навстречу Марку несется оглушающий свист и грохот реактивных двигателей. Это приземлился принадлежащий какой-то фирме самолет, из которого выходят несколько человек, по виду бизнесмены. Марк глядит на них, потом подходит к другой машине — небольшому спортивному самолету, окрашенному в розовый цвет, на боку которого написано «Лилли-7».

Дверца самолета открыта. Марк заглядывает внутрь, озирается вокруг, потом влезает в машину.

Он пристегивает ремни, пробует, как опускается колпак кабины, и включает мотор. Механик, работающий у другой машины, слышит шум и подходит к самолету.

М е х а н и к. Ты куда?

М а р к. Сделаю круг и вернусь. Полетишь со мной?

М е х а н и к. Нет, спасибо.

М а р к. Как хочешь.

Марк захлопывает окошечко. Выруливает па взлетную полосу. Но желая побыстрее оторваться от земли, он набирает скорость, даже не замечая, что ведет машину по полосе, с которой не взлетают. «Лилли-7» сразу же засекают на контрольно-диспетчерском пункте.

Д е ж у р н ы й н а К Д П. «Лилли-7»... «Лилли-7»... «Лилли-7»... Говорит Энский КДП. Остановите взлет. Вы ошиблись полосой. Взлет в противоположном направлении, здесь посадочная полоса. Как только сумеете, развернитесь. «Лилли-7»... «Лилли-7»... Говорит Энский КДП.

Марк не отвечает, и самолет отрывается от земли. Он уже над городом. Внизу тянутся бесконечные ленты автострад. Гигантский массив Лос-Анджелеса вырисовывается сквозь дымный туман. Марк, довольный, улыбается, глядя вниз на нагромождения городских зданий, которые убегают с каждым мгновением все дальше и дальше и оставляют его наедине с неожиданно обретенной безграничной свободой.

32. Пустыня. Утро.

Старенький «форд» бежит среди дюн. За рулем Дария. Девушка ведет машину, время от времени окидывая взглядом окружающий пейзаж; во рту у нее жевательная резинка; из включенного приемника несется песенка в стиле «поп».

33. Служебные помещения фирмы «Солнечные пески». Утро.

Идет совещание. В уже знакомом нам кабинете один из управляющих фирмой говорит по телефону.

1-й у п р а в л я ю щ и й (за кадром). Я, право, не знаю. Пришли вы, наконец, к соглашению относительно предварительной сметы на первую очередь работ?

2-й у п р а в л я ю щ и й (по телефону). Да, да.

3-й у п р а в л я ю щ и й. Стив, почему ты не отвечаешь?

2-й у п р а в л я ю щ и й. Мы вложили двести миллионов долларов плюс сорок миллионов на непредвиденные расходы.

2-й управляющий подает знаки кому-то за кадром, чтобы тот подошел к телефону. Человек, которому он делает знаки,— Аллен. Он поднимается и берет трубку.

А л л е н. Нет, нет, одну минутку... Ты говоришь, что мы заморозили сорок миллионов на непредвиденные расходы. Какие же они «непредвиденные»? Дело в том, что на некоторых участках оказались довольно значительные перепады уровней, поэтому при работах по водоснабжению... (По телефону.) Алло! Ты меня слышишь?

3-й у п р а в л я ю щ и й. Изыскания на участках показали...

А л л е н. Привет!

3-й управляющий. ...показали наличие твердых пород... обстоятельство, которое может увеличить стоимость работ.

А л л е н. Подожди одну секунду. (Обращается ко 2-му управляющему.) Я возьму трубку у себя в кабинете. (Кладет трубку и выходит из комнаты.)

1-й у п р а в л я ю щ и й. А кроме того, угроза скальных трещин и обвалов. Разве можно заранее точно подсчитать размеры затрат?

3-й у п р а в л я ю щ и й. И когда же мы это узнаем?

6-й у п р а в л я ю щ и й. Нэнси, предварительные сметы составить трудно, по крайней мере, на этом, пока еще начальном, этапе освоения.

34. Бар в пустыне (интерьер). Утро.

Дария звонит по телефону из маленького придорожного бара в пустыне. Рядом с ней. на стойке,— фотография парня в военной форме, судя по всему — солдата, погибшего во Вьетнаме. Рядом с фото несколько старых, вероятно памятных, предметов. Дария ждет, пока Аллен подойдет к телефону.

35. Контора фирмы «Солнечные пески». Утро.

В своем кабинете Аллен снимает трубку.

А л л е н. Что случилось, Дария? Где ты находишься?

Д а р и я (по телефону, за кадром). Я в каком-то поселке в пустыне. Я звоню тебе, чтобы сказать, что не смогу вовремя приехать.

А л л е н. Но почему?

36. Бар в пустыне (интерьер). Утро.

Просторная комната со стенами, выкрашенными в зеленый цвет. У стойки сидит старик. На нем традиционная одежда жителей Дальнего Запада, напоминающая ковбойский костюм. Не спеша, в тишине и одиночестве, он курит и потягивает пиво.

Телефон находится в глубине бара, позади стойки, возле двери, ведущей в заднюю комнату. Дария говорит по телефону.

Д а р и я. Я ищу место, которое называется Гленвилл, Беллвилл или что-то в этом роде. В общем, название, которое кончается на «вилл». Ты хорошо знаешь пустыню. Припоминаешь что-нибудь похожее?

37. Контора фирмы «Солнечные пески». Утро.

А л л е н. На «вилл»... «вилл».., не клади трубку, подожди немного... (Нажимает кнопку, чтобы перевести разговор на диктофон. Потом подходит к письменному столу, берет атлас и начинает его листать.) Ты говоришь — кончается на «вилл»... Дэнвилл.

Д а р и я (по диктофону, за кадром). Это городок в пустыне. А Дэнвилл в Коннектикуте. Однако, может быть, оно кончается и на «хилл», какое-то слово с «хилл».

А л л е н. «Хилл»... «хилл»... (Аллен возвращается к письменному столу.) А почему тебе вздумалось отправиться в город, названия которого ты даже не знаешь? У тебя что там — свидание?

Д а р и я (за кадром). Один приятель сказал мне, что это прекрасное место для размышлений.

А л л е н. А что ты делаешь, когда размышляешь?

38. Бар в пустыне (интерьер). Утро.

Д а р и я. Я размышляю о мыслях.

39. Контора фирмы «Солнечные песни». Утро.

А л л е н. Размышляешь о чем? Дария... послушай, скажи мне твой номер, а я попытаюсь найти название этого городка и через некоторое время позвоню тебе. Хорошо?

40. Бар в пустыне (интерьер). Утро.

Д а р и я. Нет-нет. А то ты еще пришлешь за мной вертолет.

А л л е н (за кадром, по телефону). Дария!

Дария, разговаривая, машинально трогает кусочек картона, прикрепленный к стене у телефона. На нем написано: «В случае пожара приподнимите картон». Дария отодвигает его в сторону. Под ним написано: «Не сейчас, дурак, а в случае пожара». Дария смеется. В это время раздается голос дежурной междугородной станции, которая перебивает разговор.

Д е ж у р н а я. Пожалуйста, еще тридцать центов за следующие три минуты.

41. Контора фирмы «Солнечные пески». Утро.

А л л е н (телефонистке). Одну минутку, мисс... (Говорит в диктофон, иными словами Дарии). Послушай, дай мне свой номер телефона и повесь трубку. Я позвоню тебе через пять минут. Таким образом я оплачу разговор.

Д а р и я. Увидимся в Фениксе.

Слышен щелчок — Дария повесила трубку. Аллен не может скрыть раздражения. Он поворачивается, смотрит в окно: внизу — огромная стоянка машин; рядом с окном — уныло повисший американский флаг. Аллен нервно закуривает сигарету.

42. Бар в пустыне (интерьер). Утро.

Дария садится за стойку рядом со стариком. Хозяин бара ставит перед ней стакан пива. Дария, с булочкой в руке, кладет на стойку доллар, потом обращается к старику.

Д а р и я. Послушайте, вы не знаете тут поблизости места, которое называется не то Глепвилл, не то Беллвилл или что-то вроде этого?

Старик, ласково ей улыбаясь, отрицательно качает головой. Хозяин, намеревавшийся выйти из зала, оборачивается и возвращается назад.

Х о з я и н. Бэллистер?

Д а р и я. Вот-вот!

Х о з я и н. А как же не знать? Вы в нем самом и находитесь!

Д а р и я. Не может быть!

Хозяин бара окидывает ее взглядом.

Х о з я и н. А вы приехали случайно не для того, чтобы повидать некоего Джеймса Паттерсона?

Д а р и я. Откуда вы это знаете?

Х о з я и н (за кадром). У вас есть что-то общее. (Помолчав, продолжает, и в голосе его звучит сдержанное, но искреннее и благородное чувство привязанности к родным местам.) Скажите ему от моего имени, что это будет означать для нашего края смерть. Что он уничтожит целую эпоху в истории Америки.

Д а р и я. Кто? Джимми?

Хозяин бара скрывается в задней комнате. Дария встает, чтобы пойти вслед за ним, но ее останавливает старик с изуродованным лицом, типичным для боксера, покинувшего ринг несколько десятков лет назад. Он удерживает ее за руку и, шамкая, спрашивает.

С т а р и к. Ты помнишь Джонни Уилсона?

Д а р и я. Джонни Уилсона? Нет.

С т а р и к, Это я. В двадцатые годы я был чемпионом мира в среднем весе.

Д а р и я. Чемпионом мира в среднем весе?

С т а р и к. Вот именно.

Д а р и я. Молодец!

С т а р и к. Спасибо.

Хозяин бара возвращается в зал с чашечкой кофе, которую ставит на стойку перед одним из посетителей. Потом обращается к Дарии.

Х о з я и н. Он хочет прослыть благодетелем. Он привез сюда кучу ребятишек из Лос-Анджелеса. Говорит, что они больны. Травмированы. Вы знаете, что это значит?

Дария утвердительно кивает.

Но если Лос-Анджелес желает от них избавиться, почему должны держать их здесь мы?

Звон разбитого стекла заставляет всех обернуться. Кто-то бросил камень в стеклянную дверь бара. Осколки долетают до Дарии, и она инстинктивно отступает.

Чертовы ублюдки!

Он хватает бутылку из-под кока-колы и выскакивает за дверь. Дария кладет свою булочку на стойку и устремляется за ним.

43. Бар в пустыне (снаружи). Утро.

За дверью бара — настоящая пустыня в полном смысле этого слова. Видны остовы брошенных домиков на колесах, покосившиеся телеграфные столбы, заржавевшие рельсы узкоколейки, на них старая железнодорожная платформа — следы жизни, которая, быть может, некогда здесь была оживленной. Вокруг — ни живой души. Хозяин бара вне себя от ярости. Должно быть, эта история повторяется достаточно часто.

Х о з я и н. Проклятые бандиты! Попробуйте только еще раз показаться... (Он с силой швыряет бутылку, словно хочет поразить своих невидимых обидчиков. Бутылка падает на асфальт и разлетается на множество осколков. Хозяин вновь обращается к Дарии.) Вот, вы видели собственными глазами. Это стекло обойдется мне в тридцать долларов.

Тяжелыми шагами он возвращается в бар. Дария остается одна. Она с любопытством озирается вокруг.

Укрывшись за каким-то странным сооружением, сколоченным из досок и обтянутым прогнившим и выцветшим брезентом, детишки наблюдают за Дарией. Дария, в свою очередь, наблюдает за ними: она видит только множество глаз, уставившихся на нее сквозь щели и дыры в брезенте. Однако, едва она делает движение в направлении убежища, где прячутся дети, как один из мальчишек прокалывает воздушный шар, который лопается с громким треском. Дария испуганно вздрагивает и отступает. В это время дети кидаются врассыпную. Девушка гонится за ними, но ей их не догнать.

Д а р и я. Эй! Послушайте!

Однако дети без оглядки бегут к платформе на старых железнодорожных путях. Дария бежит за ними, но вдруг останавливается, привлеченная звуком, несущимся с противоположной стороны. Она направляется туда и видит каркас автомобиля, а рядом с ним какой-то громоздкий предмет, возле которого возится еще один мальчишка. Он-то и производит этот звук. Дария хочет перейти через дорогу, но другой мальчишка высовывается из-за автомобиля и бросает в нее куском резины. Дария еле успевает увернуться, но продолжает идти.

Она останавливается возле перевернутой машины. Одна из дверец вдруг приоткрывается, оттуда высовывается рука, тянется к Дарии и пытается вырвать у нее сумочку. Девушка хочет распахнуть дверцу. Но дверца распахивается сама, из автомобиля высыпают наружу семь или восемь ребятишек и тут же пускаются наутек.

Эй вы! Вернитесь!

О д и н и з м а л ь ч и ш е к. Нет!

Эта стайка тоже бежит к старой платформе. Звук, приведший Дарию к обломкам автомобиля, издает развалившееся пианино, струны которого дергает один из мальчишек. Ему лет десять-одиннадцать, лицо у него несколько экзотическое, длинные волосы, на шее — ожерелье. Это очень красивый мальчик, он не обращает внимания на Дарию, всецело поглощенный своим занятием.

Дария останавливается в двух шагах от него. Несколько мгновений она слушает странное, но довольно приятное сочетание музыкальных нот, а потом спрашивает.

Д а р и я. Послушай, где Джимми?

Мальчик на мгновенье перестает играть и бросает раздосадованный взгляд на Дарию. Затем не отвечая ей, продолжает дергать струны. Девушка поворачивается и направляется к платформе.

Дария влезает на платформу. Ребята, игравшие ржавыми частями машин, разбросанными вокруг, при виде ее прерывают игру и тоже влезают на платформу. Вскоре к ним присоединяются и все остальные. Дария оказывается в тесном кольце.

Где тот человек, который привез вас сюда? Он разве не с вами?

Мальчишки молча разглядывают ее, лица у них сообразительные, насмешливые, очень живые.

Оставляя без всякого внимания вопрос девушки, один из них обращается к ней.

М а л ь ч и ш к а. Дашь нам поиграть своей задницей?

Д а р и я. А ты уверен, что знаешь, что с ней делать?

М а л ь ч и ш к а. Да.

Остальные смеются и продолжают с интересом разглядывать Дарию, словно видят перед собой какое-то странное экзотическое существо. Они ни чуточки не робеют. Зато Дарии становится немного не по себе.

Д а р и я. Эй, что вы делаете?

Один из мальчиков протягивает руку и щиплет ее. Другой следует его примеру. Дария хочет от них увернуться, но именно эта ее попытка самообороны служит для мальчишек как бы сигналом. Они точно срываются с цепи — в одно мгновение набрасываются на девушку, хватают ее, задирают ей юбку. Дария громко кричит и пытается вырваться. После короткой борьбы ей это удается, и она в испуге обращается в бегство. Мальчишки продолжают возню друг с другом — они кувыркаются, вопят, хохочут. Дария подбегает к автомобилю, который она оставила возле бара, включает мотор и уезжает. В баре по-прежнему сидит старик. Все так же спокойно и безмолвно курит и не спеша потягивает пиво. Затяжка, глоток пива, новая затяжка... Из музыкального автомата льется мелодия старой песни.

44. Пустыня. День.

Тень «Лилли-7» бежит по дороге в пустыне. Кругом пески, поросшие низким кустарником.

Вид у Марка счастливый. Услышав гудок старого паровозика, он не выдерживает и разражается смехом. Он приветственно машет рукой поезду, восхищенно любуется пейзажем внизу.

Теперь пустыня безжизненна, словно озеро, высохшее сотни лет назад, кругом один песок. На лазурном небе ослепительно сверкает солнце.

Машина Дарии мчится по асфальту дороги. Вокруг тот же пейзаж. У девушки тоже спокойный, безмятежный вид.

Тень самолета скользит по машине Дарии, остановившейся у обочины дороги.

Дария набирает воду из желтой колонки, на которой написано: «Вода для радиаторов». Потом подходит к открытому капоту машины. В то время как она заливает воду, самолет проносится у нее над головой. Дария лишь мельком бросает на него взгляд. Потом садится в машину и продолжает путь.

Марк с самолета заметил ее. Вернее, он заметил, что внизу какая-то девушка совсем одна едет на машине через пустыню Мохэйв. Он делает крутой вираж и начинает снижаться.

Старенький «форд» Дарии идет на небольшой скорости. Далеко на горизонте высятся голубоватые горы. Дария ведет машину, выставив из окошечка локоть, и жует резинку. Ее спокойствие неожиданно нарушает сильный, быстро нарастающий гул. Она смотрит в зеркальце: это самолет на бреющем полете догоняет машину, пролетает над ней, чуть не задев крышу, и со страшным гулом уносится прочь. Дария. несколько оправившись после пережитого страха, не выдерживает.

Д а р и я. А, чтоб тебя... Вот идиот... Черт бы его побрал...

Марк смотрит вниз с самолета, довольный своей ловкостью.

Представляя себе испуг девушки, он смеется.

С этого момента вокруг машины Дарии начинается своего рода воздушная карусель. Марк еще раз заходит с тыла и проносится над автомобилем, чуть не задевая его, затем проделывает то же самое, направив самолет навстречу автомобилю. Потом он спускается совсем низко над дорогой, словно хочет вести по ней самолет, и, чуть не столкнувшись с машиной, взмывает вверх перед самым ее носом. Дария сперва страшно сердится, но скоро это начинает ее забавлять. Опасная игра, от которой ее бросает в дрожь, отнюдь ей не неприятна.

Однако после одного особенно отчаянного виража она останавливается и выходит из машины.

Какого черта нужно этому типу...

Она смотрит на самолет, который разворачивается высоко в небе, затем снижается и на бреющем полете несется прямо на нее. Тогда она отбегает от дороги и останавливается метрах в двадцати среди песков. Самолет растет у нее на глазах, он почти касается земли и мчится прямо на нее, угрожающе вихляя из стороны в сторону. Дария бросается на песок лицом вниз и, как только опасность миновала, вскакивает, хватает горсть песка и в ярости швыряет вслед самолету — но тот уже высоко в небе.

«Лилли-7» делает очередной вираж и возвращается к тому месту, где стоит Дария. Девушка между тем пишет на песке огромными буквами ругательство, адресованное пилоту.

Марк в самолете смеется. Потом поворачивается на сиденье и начинает что-то искать. Единственное, что ему удается найти на борту, это какое-то странное одеяние красного цвета, нечто вроде комбинезона. Марк открывает окошечко и бросает его вниз. Красное пятно парит в небе, потом плавно опускается на песок.

Дария подбегает. От ее злости не осталось и следа. Она размахивает красным комбинезоном, как флагом, вслед самолету, который делает над ней еще один круг, прежде чем исчезнуть там, где виднеются горы.

Снова автомобиль Дарии бежит по дороге. Девушка слушает «рок», который передают по радио. Дорога идет среди высоких зарослей кустарника, а потом вдоль ровных, почти белых песков. Еще одно высохшее озеро. В центре его застыл самолет. Девушка видит его — она удивлена, но также и обрадована. Она сворачивает на дорогу, ведущую к полуразвалившейся лачуге, что стоит у рощицы засохших деревьев, неподалеку от самолета. Перед лачугой — желтый грузовичок, груженный банками с краской и прочими предметами, необходимыми для работы маляра-декоратора. Дария останавливает машину. Выходит. В руке у нее все тот же красный балахон. Марк идет ей навстречу.

Спасибо за одежду, но не думаю, что она мне подойдет.

М а р к. Почему же? Не тот цвет?

Д а р и я. Не тот пол.

Она подходит к Марку, показывая ему странное одеяние В самом деле, комбинезон украшает ширинка на молнии; владелец этой' вещи — явно мужчина. Дария прикладывает комбинезон к груди Марка, словно желая убедиться, впору ли он ему; одновременно Дария бросает взгляд на старика, который возится с банками и кистями возле лачуги. Лицо у него в глубоких морщинах, однако живое и лукавое. Он здоровается с Дарией и подмигивает ей.

Если не считать старика, юноша и девушка совершенно одни, вокруг них только пустыня.

М а р к, Куда ты едешь?

Д а р и я. В Феникс.

М а р к. А зачем? В Фениксе пет ничего интересного. Послушай, я влип в одну историю. Раз у тебя есть машина, ты, может, согласишься меня подвезти? Только надо тогда съездить заправиться бензином.

Д а р и я. А это далеко?

М а р к. Не знаю. Этот человек говорит, что примерно милях в тридцати отсюда.

Д а р и я. Ладно.

Они направляются к автомобилю Дарии.

По радио передавали, что кто-то сегодня утром угнал самолет. Ну-ка, скажи начистоту, это твоя работа? Зачем ты это сделал? Марк. Чтобы улететь с земли.

Марк и Дария смотрят друг на друга, потом садятся в машину.

Машина направляется к дороге, оставляя позади ветхую лачугу и засохшую рощицу. Старенький «форд» вновь мчится по дороге, но пейзаж вокруг теперь совсем иной. Изрезанные широкими извилистыми трещинами, горы кажутся вылепленными из засохшей жидкой грязи, но грязь эта светлая, песочного цвета, с темнеющими там и сям коричневыми пятнами. Пейзаж очень необычен, он производит странное и сильное впечатление.

Вдалеке на дороге показывается «форд». Он останавливается перед щитом, укрепленным на двух столбах. Очевидно, на щите есть какая-то надпись, потому что Марк делает жест, который, видимо, означает: поедем

туда. Машина трогается и уезжает. В машине Дария смеется над какой-то остротой Марка и восклицает.

Д а р и я. Да хватит, перестань!

Автомобиль сворачивает влево, преодолевает крутой подъем и, миновав две будки, безвкусно выкрашенные в ярко-красный цвет, тормозит у бельведера, где высится другой фанерный щит.

Дария и Марк стоят у сложенного из камня парапета, который опоясывает смотровую площадку. Вид, открывающийся их глазам, необычен. Перед ними — долина, усеянная остроконечными холмами и буграми желтого, белого, бежевого цвета, с коричневыми и лиловыми пятнами. Это лунный пейзаж — печальный и таинственный. Царящая вокруг мертвая тишина еще больше усиливает атмосферу таинственности. Дария и Марк подходят к щиту, на котором написано название места — «Забриски-Пойнт». Под названием — пояснительный текст. Дария начинает его читать.

«Это район древнейших озер, высохших пять—десять миллионов лет тому назад. Ложа этих озер поднялись вверх под влиянием подземных сил и подверглись разрушительному воздействию ветров и вод. Залежи борнокислой соли и мела». Соль и мел?

М а р к. Да, Мэл и Сол, так звали двух старых золотоискателей, которые здесь потерялись.

Дария шутливо толкает его в бок, а потом они оба усаживаются на каменный парапет, свесив вниз ноги. Некоторое время они сидят молча и неподвижно, словно завороженные. Первой приходит в себя Дария. Ее внимание привлекает что-то у подножия парапета.

Д а р и я. Как только этим растениям удается здесь выжить! Какие они красивые!

Потом она поворачивается к Марку, Легонько ударяет его по руке.

А чем ты еще занимаешься кроме того, что летаешь на самолете?

М а р к. До вчерашнего дня я работал шофером на одном текстильном складе — водил автопогрузчик. Но занимался и многим другим.

Д а р и я. Учился в университете?

М а р к. Немножко.

Д а р и я. Почему ты бросил? Окончил или тебя исключили?

М а р к. За деятельность, не предусмотренную учебным планом.

Д а р и я. То есть?

М а р к. То есть за то, что крал книги в переплетах, а не карманные издания... говорил по телефону за счет ректора, свистел в аудитории, проносил в университет всякие запрещенные предметы вроде собак, велосипедов, однажды привел женщину...

Д а р и я. Что же тут дурного?

М а р к. Мы занимались этим у всех на виду.

Дария смеется.

Однажды я зашел в один из кабинетов и разладил счетно-вычислительные машины. Вот за это-то меня и вышибли.

Он соскакивает с парапета, потом вновь поворачивается к девушке.

И знаешь, что случилось? Из-за меня будущих инженеров заставили слушать лекции по искусству.

Дария смеется и собирается тоже слезть о парапета. Марк ей помогает.

Уф! Вот вы и здесь, сеньора...

Спрыгнув на землю, Дария продолжает разговор.

Д а р и я. Ну расскажи еще что-нибудь о своих проделках.

М а р к. Однажды я с головы до ног выкрасился черной краской, по она скоро слезла, и я снова стал таким, каким был.

Дария отходит от Марка на несколько шагов. Потом поворачивается к нему лицом.

Д а р и я. Ты слыхал по радио, что мексиканцы бомбят плантации марихуаны на границе?

М а р к. Очень было бы интересно узнать, что еще происходит в мире... О демонстрации ничего не говорили?

Д а р и я. Нет. Я предпочитаю слушать музыку.

М а р к. Теперь сообщают о демонстрациях, только когда набирается по меньшей мере сотни две-три раненых.

Д а р и я. Да, как о своего рода рекордах.

М а р к. Или хотя бы один убитый.

Д а р и я. Ах, да, укокошили одного полицейского. И потоптали цветочные клумбы.

Девушка вновь подходит к Марку.

Я искала станцию, которая передает «рок». Сказали, что парень, который убил полицейского,— белый.

М а р к. Гм, белый, который спутался с неграми, да?

Дария смеется.

Совсем как старина Джон Браун.

Дария делает несколько шагов и смотрит вниз, на долину. Потом оборачивается.

Д а р и я. Хочешь, спустимся к той реке?

Марк подбегает к краю расщелины, которая вьется вниз по склону и переходит в русло высохшей реки.

М а р к. До встречи внизу!

Д а р и я. Обожди!

Марк прыгает в расщелину и пускается бегом по ее дну — расщелина идет вниз очень круто, ей не видно конца. Он несется огромными скачками, испуская индейский клич. Достигнув конца спуска, он перекувыркивается через голову и остается лежать, распростершись на земле, словно без чувств.

Дария кричит ему сверху.

Эй! Эй, ты, сумасшедший! Ты жив?

В ответ Марк только приподнимает руку и тут же ее бессильно роняет. Дария возвращается на бельведер, хватает из машины свою сумочку, лихорадочно в ней шарит.

Когда Дария подбегает к Марку, он все еще распростерт на земле.

Хочешь закурить? (По-английски этот вопрос звучит так, что не остается сомнений: речь идет о сигарете с марихуаной.)

М а р к. Учти, что ты говоришь с человеком, который не волен в своих поступках.

Д а р и я. То есть?

Марк встает.

М а р к. Может, это не очень серьезно... но у ребят из моей группы есть свои правила «курения». Они не хотят отрываться... от реальной действительности.

Д а р и я. Какая скука! Давай лучше пойдем поищем какую-нибудь тень.

Марк и Дария отправляются дальше. Дария приостанавливается, чтобы закурить сигарету.

Дария сидит и курит.

Что значит: «не хотят отрываться от реальной действительности»? А, знаю: они лишены дара воображения. Ох! Но извини меня, ты же мог их бросить...

М а р к. Я, собственно, по-настоящему не вхожу ни в одну группу... Ну как мне тебе объяснить? Меня тошнит от всей этой болтовни. Но... в жизни наступает такой момент, когда надо решать, на чьей ты стороне — на той или на этой.

Д а р и я. Но ведь сторон тысячи. Не только хорошие или плохие.

М а р к. Перестань. Как тебя зовут?

Д а р и я. Дария.

М а р к. Дело в том, что если не обращать внимания на плохие стороны, то нельзя их уничтожить.

Теперь они сидят в другой части ложбины.

Д а р и я. Ты думаешь, что если мы их уничтожим, мир станет иным?

М а р к. А почему бы и нет? Или ты можешь предложить нам что-нибудь получше?

Д а р и я. «Нам» — кому нам? Твоей группе?

М а р к. Мне и тебе.

Дария улыбается и придвигается к нему ближе.

Д а р и я. Мне и тебе?

Еще один уголок пустыни. Слышится шум шагов, потом в кадре появляется Марк, за ним Дария. Девушка останавливается, оглядывается вокруг, набирает полную грудь воздуха.

Как здесь хорошо! Спокойное место.

М а р к. Мертвое.

Девушка смотрит на Марка, немного удивленная его словами. Во время разговора она отходит на несколько шагов, потом возвращается.

Д а р и я. Хорошо. Пусть мертвое. В таком случае давай играть в одну игру. Ты начинаешь с того конца... а я — с этого. И посмотрим, кто из нас сумеет больше убить. Начнем со змей и ящериц, а потом перейдем к кроликам. В конце сосчитаем, сколько всего мы прикончили. А выигравший убьет проигравшего.

Некоторое время оба молчат. У Марка на лице ироническая усмешка. Дария спрашивает почти жалобно.

Я сказала что-нибудь не то? Ты не хочешь играть в эту игру?

М а р к. Я не хочу играть ни в какие игры.

Марк и Дария идут на фоне белых, залитых солнцем холмов. Теперь они бредут по глинистой почве, изрезанной густой сетью глубоких извилистых трещин. Здесь на белых холмах проступают большие черные пятна.

С твоей стороны очень мило, что ты соглашаешься идти рядом с человеком, который не курит.

Д а р и я. Я просто проявляю терпимость.

М а р к. Но что ты здесь делаешь? Насчет Феникса ты сказала серьезно?

Д а р и я. Мне нужно туда по служебным делам.

М а р к. Ты в самом деле терпима.

Дария смеется.

Другая часть пустыни. Тут земля каменистая, и поэтому их шаги звучат гулко. Дария и Марк, держась за руки, карабкаются вверх по склону. Вдруг что-то за кадром привлекает внимание девушки, она отходит от юноши.

Д а р и я. Представь себе, что твои мысли — это растения.

М а р к. Пожалуйста.

Дария трогает листья какого-то маленького сероватого растеньица, неизвестно каким образом выросшего среди камней.

Д а р и я. Какими они тебе кажутся? Возделанными как садовые растения или же дикими, как папоротник, как лианы, как сорные травы?

М а р к. Чем-то вроде джунглей.

Дария подходит к нему, он протягивает ей руку.

Д а р и я. Вот было бы здорово, если бы можно было сажать людям в голову мысли, как цветы. Тогда ни у кого не было бы плохих воспоминаний. Можно было бы сажать... ну не знаю, мысли только обо всем хорошем в жизни... о счастливом детстве, о родителях, которые тебя понимают... одно только приятное.

М а р к. Да, чтобы забыть, как на самом деле все ужасно.

Д а р и я (с горячностью). Но в этом-то все и дело: не будет ничего ужасного!

М а р к. Да перестань!

Еще одно место в пустыне, странная красота которого кажется еще фантастичнее из-за царящей здесь абсолютной тишины. Дария и Марк — две черные точки в глубине долины.

Д а р и я. Иногда мне хочется закричать.

М а р к. Так почему же ты этого не делаешь? Смотри, тут вокруг никого нет. Пустыня. Ни души.

Д а р и я. Но если кто-нибудь...

М а р к. Кто? Призрак?.. Мертвый пионер Дальнего Запада?

Марк испускает громкий крик, который подхватывает долго не смолкающее эхо.

Дария начинает кружиться, потом пускается бежать.

Вместе они взбираются на невысокую вершину и сбегают вниз по другому склону холма, поднимая тучи пыли, смеясь и прыгая, как дети.

Марк и Дария сидят в тени горного склона. Дария сталкивает вниз камни; камни катятся по склону и останавливаются у подножия. Девушка серьезна, почти печальна.

Д а р и я. «Как бы то ни было».., «Как бы то ни было».

М а р к. Что?

Д а р и я. Это надо было бы писать в одно слово. Название места... или какой-нибудь реки. Река Какбытонибыло.

Холм с мягкими очертаниями, посредине пещера. Очевидно, заброшенный старый рудник или древнее убежище индейцев.

Марк, напевая, вылезает из пещеры и подходит к Дарии, которая оставалась снаружи. Он показывает девушке предмет, который держит в руке.

М а р к. Эй, погляди, что я нашел!

Д а р и я. Борная соль?

Марк кивает. В руке у него тонкий, почти прозрачный камень. Дария лижет камень, чтобы он стал еще более прозрачным, и смотрит сквозь него на Марка, как сквозь увеличительное стекло. При этом лицо ее приближается к лицу юноши. Последовавший за этим поцелуи очень естествен и нежен. Он длится всего лишь мгновение, потом Дария отодвигается и, глядя на склон холма, туда, где на каменистой поверхности четко выделяются белые прожилки, спрашивает.

А там что, гипс?

М а р к. Во всяком случае, это не соль.

Другая часть долины. Юноша и девушка лежат ничком на земле. Перед ними — тот же пейзаж, но в ином ракурсе.

Хочешь поехать со мной?

Д а р и я. Куда?

М а р к. Куда бы я ни поехал.

Д а р и я. Ты меня об этом спрашиваешь серьезно?

М а р к. А ты будешь отвечать мне серьезно?

Он гладит и нежно перебирает волосы девушки, потом приближает голову к ее голове.

Марк приподнимает длинные, распущенные волосы Дарии, доходящие ей до талии, и, снова опустив их, рассыпает по плечам. Потом садится напротив нее. Теперь они сидят на теневой стороне и говорят вполголоса; девушка смеется. Мы не слышим, о чем они говорят. Но по выражению лиц и интимному тону приглушенных голосов ясно, что их инстинктивно тянет друг к другу. Они обмениваются поцелуем. Марк расстегивает на Дарии платье, она кладет голову ему на грудь. Несколько мгновений спустя мы видим их обоих нагими, слившимися в тесном объятии,— они целуются, катаясь по мягкому, тонкому песку. Постепенно их объятия становятся все более страстными. Внезапно вся долина оживает. Юноша и девушка — но это уже не Дария с Марком — также сплелись в объятии и катятся по горному склону. Двое других, стоя на коленях, внимательно следят за каждым движением друг друга, а потом внезапно и резко подпрыгивают, как дерущиеся коты,— их любовная игра шутлива и вместе с тем чувственна. Еще одна пара — в другой позе. В глубине кадра—группа из четырех человек. Сплетенье множества ног, рук, тел, которые, катясь по песку, стали все одного цвета — цвета пыли. Жесты, позы, ритмы и проявления любви целой толпы юношей и девушек, неожиданно населивших эту печальную пустыню, словно для того, чтобы вернуть ей жизнь, которая наполняла ее миллионы лет тому назад.

Дария и Марк также составляют часть этой толпы. Они целуют друг друга, смотрят в глаза и отдаются друг другу с большей нежностью, чем все остальные. Теперь девушка скользит вниз по распростертому телу юноши, кладет голову ему на живот. Между тем вся пустыня вокруг заполняется парами, группами, сотнями юных тел, сливающихся в любовном экстазе, в естественной, первозданной и при этом чуть иронически-шутливой близости.

Марк лежит неподвижно, с закрытыми глазами. Дария приподнимает голову и смотрит в глубину долины, снова безлюдной, затянутой завесой пыли, которую, по-видимому, поднял порыв ветра. Но впечатление, что это облака пыли, взметенные недавно толпой юных любовников, которые еще не развеялись в воздухе, так же, как ощущение свободы и безмятежного покоя, охватившее Дариго. Дария улыбается, вспоминая картины, которые нарисовало ей воображение, а потом опускает голову на грудь Марка и тоже закрывает глаза.

Несколько мгновений спустя на том месте, где только что находились юноша и девушка, никого уже нет, только на песке остались отпечатки двух тел — следы их недавней любви.

Огромный роскошный автомобиль с прицепным домиком—и тот и другой голубого цвета — останавливается у бельведера Забриски-Пойнт. В домике за стеклом, густо залепленным рекламными наклейками гостиниц, ребенок лижет мороженое. Туристы — муж и жена, оба в шортах, с фотоаппаратами через плечо — подходят к парапету и любуются открывшейся их взору панорамой.

М у ж ч и н а. Здесь следовало бы построить кино для автомобилистов. Вот было бы прибыльное дельце.

Ж е н щ и н а. А почему бы этим не заняться тебе?

М у ж ч и н а. Мне? Ха!

Оба удаляются, видимо спеша нащелкать побольше фотографий.

Марк и Дария поднимаются по расщелине к месту, где стоит машина Дарии. Они подходят к двум красным кабинкам. Слышится шум приближающегося автомобиля. Марк стремглав бросается в одну из кабинок, на которой написано «Мужчины», и запирает изнутри дверь. Дария собирается последовать его примеру, но машина уже совсем рядом, и девушке не остается ничего другого, как пойти ей навстречу.

Это полицейская машина. Из нее выходит полицейский и направляется к Дарии. В нескольких шагах друг от друга они останавливаются.

П о л и ц е й с к и й. У вас что-то не в порядке?

Д а р и я. Нет-нет. Я шла в уборную.

П о л и ц е й с к и й. Где ваша машина?

Д а р и я. Я ее оставила там, внизу... вместе с водительскими правами, чековой книжкой, страховым полисом, свидетельством о рождении и...

Она приостанавливается, переводя дыхание. Полицейский окидывает ее внимательным взглядом с головы до ног. Перед ним красивая, загорелая девушка. Совершенно одна в этой огромной пустыне. Полицейский оглядывается: кругом ни души. Только вдали поднимается в небо струйка дыма, непонятная и загадочная, словно сигнал индейцев.

Полицейский снимает темные очки и снова пристально глядит на Дарию. Глаза у него голубые, и во взгляде его отчетливо читается та мысль, которая сейчас мелькнула у него в мозгу.

Между тем Марк выходит из своего убежища. В руке у него револьвер, и он целится в полицейского. Он уже готов спустить курок, когда его замечает Дария и становится между ним и полицейским.

Полицейский, судя по всему, быстро справляется с неподобающей мыслью, внезапно пришедшей ему в голову. Он снова надевает темные очки, испускает глубокий вздох и, в последний раз взглянув на Дарию, удаляется.

Дария бросается к Марку.

Что это на тебя нашло? Ты спятил?.. Он заряжен?

М а р к. Нет. (Между тем он открывает барабан револьвера и высыпает патроны на гальку. Потом носком ботинка начинает копать ямку.)

Д а р и я. Что ты делаешь, ищешь воду?

М а р к. Я хочу его похоронить. Короткое молчание.

Д а р и я. Почему ты меня спрашивал про забастовку? Ты там был?

М а р к. Ну да.

Д а р и я. А тот парень, что убил полицейского...

Мелькнувшее как молния подозрение заставляет Дарию замолчать. Она поворачивается и смотрит на Марка как-то по-новому, подходит к нему почти с робостью и нежно кладет руку на плечо. Марк понимает, о чем она сейчас думает, и предвосхищает все ее расспросы.

М а р к. Нет. Я хотел мто сделать. Но это сделал кто-то другой.

Д а р и я. А они сказали...

М а р к. Кто сказал?

Д а р и я. По радио.

М а р к. Я не стрелял ни разу в жизни.

Он со злостью поддает ногой валяющиеся среди гальки патроны. Дария нагибается и начинает их собирать.

Д а р и я. Они еще могут тебе пригодиться, ведь не так-то легко будет их убедить.

М а р к. Я на это и не надеюсь.

Отходит на несколько шагов. Девушка идет вслед за ним.

Д а р и я. Почему? Я в тебя верю. Теперь впереди идет она.

Вернемся к машине. Поедем отсюда. Если ты подстрижешься, тебя никто не узнает.

М а р к. По-твоему, я должен подстричься?

Дария нежно глядит на него, ерошит рукой ему волосы и улыбается.

Д а р и я. Нет. Они тебе очень к лицу.

Марк, Дария и старик, живущий в лачуге, перекрашивают самолет. Теперь «Лилли-7» выглядит точь-в-точь как самолеты в луна-парках, даже, пожалуй, еще более легкомысленно. На крыльях намалеваны огромные женские груди, на одном боку — гигантский мужской член, на другом — бомба. Все это украшено к тому же цветами и лозунгами против власти денег, против войны, за «свободную любовь» и тому подобное (Все эти надписи не что иное, как переиначенные названия и сокращения на английском языке, которые часто действительно можно увидеть на крыльях самолетов.).

М а р к. Может, они подумают, что это не самолет... а какая-нибудь странная доисторическая птица летит над пустыней Мохэйв, выставив напоказ свои половые органы.

Девушка перестает красить и подходит к нему.

Д а р и я. По-моему, ты сумасшедший, если решил лететь в Лос-Анджелес, чтобы возвратить эту колымагу.

М а р к. Ну, ясно, по-твоему, можно угнать частный самолет, попользоваться им в свое удовольствие, а потом даже не вернуться, чтобы сказать «спасибо»?

Старик из лачуги раскрашивает нос самолета.

С т а р и к. Как приятно встретить такого воспитанного молодого человека!

Дария и Марк хохочут. Марк дописывает «Спасибо» на стекле окошечка самолета и идет полюбоваться на работу старика.

М а р к. Красиво! Молодец, дедушка!

С т а р и к. Да, действительно красиво!

Дария вытирает руки — она только что их вымыла — и подходит к Марку.

Д а р и я. Ты в самом деле думаешь, что тебе удастся убежать?

М а р к. Нужно только приземлиться где-нибудь на краю летного поля, подальше от КДП. Оттуда я сумею смыться. Я доберусь до города раньше, чем они сообразят, что происходит.

Д а р и я. Но зачем его пригонять обратно? Ты можешь оставить самолет здесь и поехать со мной в Феникс. Какой смысл рисковать?

М а р к. Мне нравится рисковать.

Он с удовлетворенным видом разглядывает самолет, потом поворачивается к Дарии.

Ну как, неплохо получилось? А?

Д а р и я. Да.

Проводит рукой по его лицу. Эта нежная ласка — прощание.

Марк сидит в кабине и машет Дарии, она улыбается ему в ответ.

Мотор запущен. Мы видим нос самолета, на котором изображена подмигивающая с хитрым видом свинья («Свиньями» в Америке студенты называют полицейских.). Самолет после короткого разбега отрывается от земли. Дария с чуть печальной улыбкой смотрит, как он исчезает в небе.

45. Аэродром. День.

На аэродроме, откуда улетел Марк, ведется расследование в связи с похищением самолета. Полицейские, корреспондент радиокомпании, несколько фоторепортеров. Полицейский сержант беседует с владельцем угнанного самолета.

С е р ж а н т. Вы часто пользовались своим самолетом?

В л а д е л е ц. Да, часто.

С е р ж а н т. Он у вас застрахован?

В л а д е л е ц. Конечно, как же иначе? Этот самолетик хоть и маленький, но отнюдь не дешевый, это говорю вам я. Моя жена его просто обожает. Я его выкрасил в ее любимый цвет — розовый.

46. Пустыня. День.

Самолет с Марком, разрисованный и перекрашенный, летит над пустыней.

47. Аэродром. День.

Репортер расспрашивает механика, который подходил к Марку в момент взлета.

Р е п о р т е р. Так, значит, вы разговаривали с этим парнем?

М е х а н и к. Да, разговаривал.

Р е п о р т е р. И что он вам сказал?

М е х а н и к. Ну, он предложил мне сделать с ним круг над городом. Он держался так, будто это его самолет.

Р е п о р т е р. И вы ему поверили?

Механик некоторое время размышляет, потом отрицательно качает головой.

М е х а н и к. Нет.

48. Пустыня. День.

Машина Дарии бежит по дороге — здесь местность богаче растительностью. Радио включено и передает интервью, которое репортер берет у механика.

Р е п о р т е р (за, кадром, по радио). Так почему же вы позволили ему улететь?

М е х а н и к. Сам не знаю.

Р е п о р т е р. Вы не помните, как он был одет?

М е х а н и к. Он был в рубашке.., волосы у него черные.

Р е п о р т е р. Сколько вы могли бы дать ему лет?

М е х а н и к. Ну, около тридцати... а может, меньше... двадцать, двадцать один...

Дария смеется и ловит другую станцию. Ее «форд» мчится по дороге среди пустыни, непрерывно меняющей свой облик.

Между тем «Лилли-7» продолжает свой путь — самолет пролетает над вершинами Скалистых гор.

Дария, за рулем своей машины, вновь включает радио.

Д и к т о р (по радио). Клуб «Четырех X» проводит в воскресенье спортивный праздник на стадионе средней школы в Шеппарде. Состоится родео, так что лошадей, пыли и веселья хватит на всех. А также готов побиться об заклад, что будет припасено немало мороженого...

Дария ловит другую станцию, которая передает мелодии Дальнего Запада. Пейзаж меняется. Более экзотическая растительность, сочная трава, земля красноватого цвета, по небу несутся белоснежные облачка. Мы

в Аризоне.

Навстречу машине по обочине мчится небольшой табун необъезженных лошадей. «Лилли-7» продолжает полет, поднявшись над плотным слоем облаков.

49. Аэродром. Вторая половина дня.

На аэродроме ждет полиция. Повсюду, за каждым строением — полицейские машины. На КДП аэропорта полицейский в штатском переговаривается по радио с другим полицейским — на летном поле.

П о л и ц е й с к и й в ш т а т с к о м. Внимание! Видим «Лилли-7». Летит с севера. Приближается к аэродрому и идет на посадку.

Другой полицейский в штатском — у подножия КДП — с миниатюрным приемником-передатчиком в руке.

2-й п о л и ц е й с к и й в ш т а т с к о м. Сообщение принял.

Он оборачивается, подает знак другим полицейским, те бегут к машинам, сам он тоже направляется к автомобилю. Полицейские рассаживаются по машинам, в то время как голос из репродуктора несколько раз повторяет.

Г о л о с и з р е п р о д у к т о р а. Все прибывающие самолеты направляются в сектор ожидания... Все прибывающие самолеты направляются в сектор ожидания.

К посадочной полосе подбегают два фотографа. Репортер залезает в машину и пытается оттуда связаться с вертолетом своей радиокомпании.

Р е п о р т е р. К-Х-Т-семь-пять-девять, говорит К-Х-Т-шесть-пять-два. Отвечайте.

В динамике автомобильного приемника раздается голос репортера, находящегося на вертолете.

Г о л о с с в е р т о л е т а. К-Х-Т-шесть-пять-два, говорит К-Х-Т-семь-пять-девять. Ты бы только на него посмотрел, глазам бы своим не поверил.

Р е п о р т е р. А что такое?

Г о л о с с в е р т о л е т а. Да ничего особенного. Он для смеха его весь размалевал.

Теперь самолет Марка видят уже все — он над аэродромом.

На земле полицейские в машинах следят за ним взглядом.

Самолет выпускает шасси.

Автомобили, стоящие у КДП, приблизились к посадочной полосе.

Полицейские машины, ожидавшие на другом краю аэродрома, тоже подъехали поближе и расположились таким образом, чтобы следить за приземлением.

«Лилли-7» начинает снижаться и, делая вираж за виражом, приближается к посадочной полосе. Он, словно птица, плавно покачивает крыльями, готовясь коснуться земли. Полицейский в штатском, который был на башне, теперь уже спустился и пытается прогнать с летного поля фотографов.

Полицейские автомашины, включив сирены, срываются с места и несутся параллельно главной посадочной полосе, намереваясь блокировать самолет.

Марк в самолете замечает этот маневр и сворачивает на боковую полосу. Но здесь его настигает машина, стоявшая на другом конце поля. Она почти вплотную прижимается к боку самолета, лишая его возможности маневрировать. Марк делает попытку свернуть, но при этом чуть не происходит столкновение.

Тем временем остальные машины окружают самолет и берут его в кольцо. Из окон машин высовываются полицейские, у каждого в руке пистолет. Выхода нет. У Марка остается лишь одна возможность — быстро развернуться и попытаться вновь взлететь в противоположном направлении. Он пытается это сделать.

Кто-то из полицейских в одной из машин открывает огонь. Гремят четыре выстрела. Самолет останавливается между двух полос, на траве, мотор его глохнет. Смолкает и зловещий вой полицейских сирен. На несколько секунд все застывает в неподвижности.

Напряженная тишина. Окруженный четырьмя полицейскими машинами, самолет кажжется мертвым.

Двое полицейских с пистолетами в руках вылезают из машины и прячутся за ней.

Из другой машины выходит сержант в сопровождении полицейского и направляется к самолету. Теперь все толпятся вокруг «Лилли-7», в том числе и полицейские в штатском. Сержант, заглянув в Кабину самолета, оборачивается и смотрит на стрелявшего полицейского — в его взгляде растерянность. Потом он пытается открыть дверцу кабины, но ему это не удается, так как она заперта изнутри. Тогда, отойдя от самолета, он говорит.

С е р ж а н т. Вызовите санитарную машину. И достаньте какой-нибудь инструмент, чтобы открыть дверцу.

Остальные полицейские также отходят от самолета.

Сквозь переднее стекло кабины мы видим голову Марка, безжизненно упавшую на приборную доску самолета. Репортер говорит в микрофон, но мы не слышим его голоса, потому что его перекрывает оглушительный шум идущего на посадку вертолета. Репортер на вертолете тоже говорит в микрофон, передавая сообщение о том, что только что произошло на одном из аэродромов Лос-Анджелеса...

50. Пустыня недалеко от Феникса. День.

Р е п о р т е р на в е р т о л е т е (за кадром). ...где попытка воздушного пиратства окончилась столь трагически сегодня утром. Это произошло, когда полиция, после безуспешных попыток блокировать самолет, была вынуждена открыть огонь. Несколько выстрелов, произведенных одним из полицейских — кто именно стрелял, установить не удалось,— пробили кабину самолета. Юноша, находившийся на борту, был убит наповал. Дальнейшие подробности слушайте в специальном выпуске новостей. Теперь продолжаем нашу программу — выступает Джон Фейи.

Машина Дарии стоит на дороге, пролегающей среди зарослей огромных кактусов. Сообщение о гибели Марка заставило Да-рию затормозить посреди дороги и выйти из машины Она, точно автомат, делает несколько шагов. Останавливается. Печальные звуки гитары, доносящиеся из приемника, соответствуют ее душевному состоянию. Дария уставилась себе под ноги и долго не отрывает взгляда от земли. Потом поднимает голову, но ничего не видит перед собой — вокруг нее пустота. Через некоторое время она начинает медленно покачиваться, следуя ритму музыки. — сперва еле заметно, потом все сильнее и сильнее.

Легкий ветерок играет ее волосами. Внезапно девушка застывает на месте. Потом бежит к машине, запускает мотор, хочет развернуться, чтобы ехать в обратную сторону, но, уже почти развернув машину, останавливается. Совершенно очевидно, что она испытывает сильное искушение не ехать туда, куда должна ехать. Но потом она все же подчиняется необходимости. Машина удаляется сквозь рощу гигантских кактусов по дороге, ведущей в Феникс.

51. Вилла в Фениксе (снаружи). Ранние сумерки.

Машина Дарий пересекает местность, покрытую буйной растительностью, и сворачивает на идущую в гору дорогу, в конце которой высится большая ультрасовременная вилла, построенная на скалах. Дария ставит машину на стоянке, рядом с другими автомобилями, и направляется к дому. Плеск воды заставляет ее обернуться. В просвет между скалами она видит плавательный бассейн и возле него — столик под большим зонтом.

Дария идет к бассейну и видит на другой его стороне трех женщин, все три держатся несколько манерно. До девушки долетают лишь обрывки их разговора.

1-я ж е н щ и н а. Но почему... на что это было похоже?

3-я ж е н щ и н а. Не спрашивай об этом у нее.

2-я ж е н щ и н а. Если сегодня вечером напьюсь, я тебе все расскажу.

1-я ж е н щ и н а. Знаешь, с этими двумя типами лучше не иметь дела.

3-я ж е н щ и н а. Возможно, ты и права, но все же... ну что я тебе могу сказать...

Раздается телефонный звонок. Дария проходит еще несколько шагов, скрытая от них скалами, потом останавливается.

2-я ж е н щ и н а. Возьми трубку, это тебя.

1-я ж е н щ и н а. Да, привет! Она сказала, что сейчас придет и расскажет обо всем, что случилось ночью.

1-я ж е н щ и н а. Дай, пожалуйста, прикурить.

2-я ж е н щ и н а. Знаешь, то, что говорит Ники, очень интересно. Она, кажется, находилась как раз здесь, у самого бассейна, и все видела.

Дария приостановилась лишь на мгновение и теперь идет дальше. Она входит под своды грота, ведущего ко входу в виллу.

Струйка воды сбегает по одной из каменных глыб, Дария останавливается и смотрит на нее. Слушает ее журчание. Лишь сейчас она чувствует, что в горле у нее стоит комок и не дает ей вздохнуть. Чтобы не разрыдаться, она прислоняется к скале и подставляет лицо ледяной струйке.

Вода стекает у нее по щекам. Оторвавшись от скалы, она замечает, что платье у нее мокрое. Она проводит руками по лицу и идет к вилле. Выглядит вилла необычайно роскошно. Сквозь стекла огромных окон виден столь же огромный салон, в котором несколько бизнесменов обсуждают свои дела. Пожилая служанка-индеанка обносит их напитками. Среди беседующих мужчин — Аллен. Дария сквозь стекло смотрит, как они спорят, вскакивают с кресел, пьют, жестикулируют.

52. Вилла в Фениксе (интерьер). Ранние сумерки.

Бизнесмены сгрудились перед большой картой.

1-й б и з н е с м е н. Дорогой Ларри, если эти условия — ваше последнее слово, я не вижу возможности предложить их на рассмотрение своим компаньонам. Ваше предложение неприемлемо.

А л л е н. Послушайте, Джек, вы прекрасно знаете, что цена любой вещи сама по себе не может быть высокой или низкой — это зависит исключительно от возможностей ее потенциального использования. Не правда ли? Так вот, все дело в том, чтобы выяснить: считаете вы, что эти земли действительно ценные, или нет?

1-й б и з н е с м е н. Говоря откровенно, я не думаю, чтобы они представляли большую ценность. И мы не хотим вкладывать в это дело больше, чем вложили вы сами.

53. Вилла в Фениксе (снаружи). Ранние сумерки.

Дария еще некоторое время наблюдает за ними в окно, потом, обогнув угол дома, толкает входную дверь.

54. Вилла в Фениксе (интерьер). Ранние сумерки.

В холле она оглядывается по сторонам и проходит дальше. Увидев группу мужчин в салоне, возвращается назад.

Переговоры, ведущиеся у карты, видимо, зашли в тупик. Аллен подает знак своему компаньону, и они направляются к террасе. Остальные вполголоса продолжают прерванный разговор.

2-й б и з н е с м е н. Он говорит о потенциальном использовании. Но ведь это спекуляция. Почему мы должны соглашаться на спекулятивные цены?

3-й б и з н е с м е н. А тебе не кажется, что они в конце концов...

Аллен и его компаньон подходят к двери-окну, выходящей на террасу. Терраса, нависшая над скалами, опоясывает фасад виллы.

К о м п а н ь о н. Как ты считаешь? Никаких уступок?

Аллен делает жест, как бы желая сказать: спокойствие, посмотрим, что будет дальше. Они выходят на террасу. С противоположного конца террасы к ним направляется женщина — одна из тех, что мы видели у бассейна,— и издали окликает компаньона Аллена.

Ж е н щ и н а. Ричард!

Компаньон оборачивается и идет ей навстречу. Аллен прислоняется спиной к перилам террасы, но тут же вздрагивает от неожиданности.

Дария все еще стоит посреди холла, совершенно неподвижно, с очень печальным, задумчивым лицом. Аллен бросается к ней.

А л л е н. Дария!.. Эй! (Он подходит к ней и, так как девушка не смотрит на него, берет ее за подбородок, пытаясь повернуть к себе. При этом Аллен замечает, что платье у нее мокрое.) В чем дело? Что с тобой случилось? Ты упала в бассейн? (Нежно кладет руки ей на плечи.) Как бы то ни было, теперь ты здесь, и это самое главное. (По-прежнему обнимая девушку за плечи, он подталкивает ее к лестнице.) Послушай. Сейчас пойди к себе и переоденься. Твоя комната — первая направо, внизу, в самом конце лестницы. Хорошо?

Дария начинает спускаться; сделав несколько шагов, останавливается, смотрит на него, потом продолжает спускаться.

Она доходит до небольшой лестничной площадки со стеклянными стенами. Тишину нарушает лишь шум льющейся где-то совсем близко воды. Дария пробует открыть первую дверь справа, тоже стеклянную, но она заперта. Девушка толкает другую дверь, рядом,— та поддается. Однако Дария лишь приоткрывает ее, словно у нее вдруг не хватает сил войти. Потом она делает несколько шагов по этой стеклянной клетке, смотрит сквозь стекло вниз. Площадка висит высоко над скалами и соединяется с террасой, опоясывающей виллу. Виднеющийся вдали пейзаж похож на прекрасное панно. Шум шагов заставляет Дарию обернуться. По террасе идет служанка — в таком же белом переднике, как та, что была в гостиной. На руке у нее висит только что выглаженное платье. Она тоже индеанка. Подойдя к застекленной площадке, она видит Дарию и останавливается. И так как Дария встречает ее немного странным, слишком пристальным взглядом, та улыбается ей. Эта улыбка безусловно, выражает симпатию, но в ней одновременно столько наивного и смиренного раболепства, что Дария ошеломлена. Служанка примерно тех же лет, что и она, обе они, заключенные в одну и ту же стеклянную клетку, стоят лицом к лицу и смотрят друг на друга. Однако это продолжается всего несколько мгновений. Потом индеанка проходит к лестнице и поднимается в дом — там ждет ее хозяйка, которой она несет платье. Дария стоит неподвижно и смотрит ей вслед. Сердце у нее бьется все сильней и сильней. Не в силах сдержать его стук, девушка бросается к выходу, резко распахивает дверь и выбегает в сад.

55. Вилла в Фениксе (снаружи). Ранние сумерки.

Вырвавшись на волю, Дария пускается бежать. Она пересекает садик, посреди которого течет ручеек, поднимается по лестнице в скале и оказывается на асфальтированной площадке, где она оставила машину.

Машина Дарий бежит вниз по дороге — той самой, по которой она только недавно приехала. Уже смеркается. Дария тормозит и, высунувшись из окна машины, смотрит на висящую на скалах виллу.

На террасе — ни души. В пепельнице на столике тлеет сигарета. Ветерок листает страницы иллюстрированного журнала. На другом столике — выключенный радиоприемник.

Пусто и в гостиной. В глубине белеет большая карта, утыканная маленькими разноцветными флажками. Коридоры тоже безлюдны. Вилла напоминает дом, только что покинутый всеми его обитателями.

Дария по-прежнему сидит в машине. На лице ее написано страдание, которое, судя по всему, не только не утихает, а, наоборот, все возрастает. Закрыв лицо руками, она откидывает голову на спинку сиденья.

56. Вилла в Фениксе (интерьер). Сумерки.

В блестящем темном пятне, изображающем на карте море, отражаются фигуры бизнесменов, собравшихся в салоне. Они погружены в деловые споры. Обрывки разговора. Несколько помятые лица. Предмет дискуссии — освоение земель — обсуждается со всех сторон и во всех тонкостях.

2-й б и з н е с м е н. Совершенно очевидно, что есть широкие возможности для развития данного района... сооружение пляжа, озера... человек здесь сможет жить спокойно и со всеми удобствами.

1-й б и з н е с м е н. Ну хорошо. Я должен сказать, что в целом это дело меня интересует. Может быть, в конце концов, мы найдем в этой местности и золото. Если мы найдем здесь воду, то наверняка обнаружим и золото!

2-й б и з н е с м е н. В этом краю вода — золото.

3-й б и з н е с м е н. Вода, электроснабжение, взлетно-посадочная полоса, дороги, устройство пляжей, разные вспомогательные сооружения — все это лишь детали нашего генерального проекта.

57. Вилла в Фениксе (снаружи). Ранние сумерки.

Дария по-прежнему сидит за рулем в своем неподвижном «форде», но теперь она изменила позу. Ее голова уже не откинута на спинку сиденья. Взгляд устремлен на виллу — еще совсем недавно перед глазами ее стоял образ Аллена, его собеседников и их разговоры.

На сиденье машины рядом с девушкой еще лежит красный комбинезон, который ей сбросил Марк. Дария очень бережно поднимает его и, нежно погладив, перекидывает через спинку сиденья. Потом быстро выходит из машины. Делает несколько шагов по направлению к вилле, останавливается и снова смотрит на нее. Виллу освещает красноватый отблеск заката.

Пауза. Дария смотрит на виллу все пристальнее и пристальнее — в напряженном взгляде отражаются ее мысли.

Гигантская огненная вспышка, глухой грохот взрыва, облако черного дыма в виде гриба, поднимающееся высоко в небо, туча обломков, которые падают на землю с громким, отчетливым стуком, нарушая воцарившуюся было после взрыва тишину,— вилла взлетела в воздух.

И сразу же мы видим ее снова, целой и невредимой. Она надвигается на нас. Абсолютно невредимая. Снова глухой грохот, и вновь вспышка взрыва. Бушующее, пожирающее все вокруг пламя.

Вновь вилла цела и невредима, она еще ближе к зрителям. В третий раз раздается грохот, третий взрыв, еще более яростный, чем два предыдущих.

Не успевает смолкнуть эхо одного взрыва, как гремит новый — второй, третий, пятый, седьмой. Стены, балки, перекрытия, терраса, огромные стекла окон, крыша — все разрушено, превратилось в пыль и прах.

Над развалинами виллы по-прежнему стоит столб дыма — огонь бушует все более яростно. Последний сильный взрыв — высоко нверх взвиваются языки пламени; за ним почти без перерыва следуют еще три — взлетает на воздух разная домашняя утварь. На фоне синего неба вдруг появляются белые садовые столики и зонты, которые мы видели на пляже возле бассейна. Они проплывают по небу и спустя мгновенье тоже взрываются, но по-другому. Теперь это взрыв замедленный и бесшумный — обломки плавно парят в воздухе, словно они невесомы.

Потом наступает очередь шкафа с женскими платьями, который медленно распадается на куски в безоблачном небе. В фантастическом танце вне времени и пространства кружатся разноцветные лоскутья...

Лицо диктора телевидения. Оно остается в кадре какую-нибудь десятую долю секунды. Телевизор, красовавшаяся на нем ваза с цветами, стоявшее рядом кресло — все разлетается вдребезги. Все в том же замедленном ритме кружатся в воздухе спутанные клубки проводов, лампы, различные детали телевизора.

Следующим взлетает на воздух холодильник, до отказа набитый едой. Вся снедь медленно плывет по небу: баклажаны, морковь, сельдерей, лангусты, рыба, куры, банки консервов, апельсины, подобные планетам. Своего рода шутовская рекламная карусель в космосе.

В кадр возвращается садовый столик — он неподвижно висит в воздухе, напоминая летящий на Луну космический корабль. Колеблются страницы раскрытой газеты, которая на наших глазах мягко и бесшумно сворачивается в трубку, и ее уносит неведомый ветер.

За ней снизу входят в кадр другие газеты и книги — апофеоз одного из бесчисленных взрывов, сопровождаемого на звуковой дорожке пронзительным воем. Сначала всего несколько книг, а потом все больше и больше, великое множество. Книги сталкиваются друг с другом, кружат, сцепляются, распадаются на страницы. Их становится с каждой секундой все больше, пока они не закрывают весь экран...

Дария стоит и смотрит на виллу, она все еще во власти картины, созданной ее воображением. На губах у нее бродит загадочная улыбка. Но вот она приходит в себя и направляется к машине. Садится за руль. Машина трогается и вскоре исчезает среди густых зарослей, которые кажутся совсем темными в наступающих сумерках. Только на небе еще не угасли краски — красная и оранжевая, и вдали опускается за горизонт багровый шар заходящего солнца.

В написании сценария принимали участие:
Фред Гарднер, Тонино Гуэрра, Сэм Шеппард, Клер Пиплоу.

Перевод с итальянского Г. Богемского

Взято из журнала "Иностранная литература"