[главная :: идеологии.смерти :: перевертыши]




Дэвид Руни. Перевертыши. сентябрь, 2004

В "Перевертышах" Тодд Солондз возвращается на эмоциональное минное поле предподросткового возраста. После своих лучших моментов в язвительном начале, разоблачающем морально двусмысленное поведение, которое скрывается за фасадом среднего класса, фильм парадоксальным образом теряет стремительный темп, как только юная беглянка пускается в путь. Но подобно понятию, вынесенному в название, саркастическая комедия-драма обретает почву под ногами, чтобы стать смелым и захватывающим, хотя и не вполне удовлетворительным ниспровержением американских семейных ценностей. Учитывая, что подростковый секс трактуется здесь без ложной скромности, дистрибьютеры отнесутся к картине настороженно, и она будет иметь такой же ограниченный прокат, как и предыдущая работа Солондза "Сказочник".

Первоначально задуманный как трилогия коротких историй, этот вышедший в 2001 году и состовший из двух частей фильм оставлял впечатление компромиссного и незаконченного. Более завершенные, хотя и несколько легковесные "Перевертыши" отказываются от обвинительной горечи, чтобы вернуться к шутовскому пессимизму, слегка окрашенному нежностью, который был присущ ленте "Добро пожаловать в кукольный дом". Имея на своем счету четыре фильма (не считая его мало кем виденной первой полнометражной картины), Солондз остается уникальным в своем умении смешивать карикатуру с серьезными проблемами в изображении отчаяния одиночества и неловких поисков любви.

Его самый амбициозный как тематически, так и структурно фильм "Счастье" сегодня выглядит скорее разовой вылазкой, нежели сознательным шагом в сторону создания более масштабных полотен. Бросая открытый вызов критикам, мрачный бард из Нью-Джерси, похоже, защищает свой статус аутсайдера, производя провокации достаточно мелкие по масштабу, чтобы оказаться на обочине кино, даже его независимого сектора.

Приемом, который вызовет наибольшие дискуссии, станет решение поручить исполнение роли 12-летней Авивы восьми разным актерам. Намерение автора не становится на 100% ясным ни во время просмотра фильма, ни по прочтении заявления Солондза об экспериментировании со способностью зрителей симпатизировать героине. Но результат безусловно интересен и придает дополнительное измерение истории, отличающейся узким диапазоном.

Использовав похороны неудачницы Дон Уинер из "Кукольного дома" как жестокий и смешной отправной пункт, фильм переключает наше внимание на милую девочку Авиву (Эмани Следж), которая ждет, что ее мать (Эллен Баркин) заверит ее, что ее судьба сложится иначе, чем у кузины-самоубийцы. Несколько лет спустя Авива (Валери Шастеров) сообщает о своем желании завести ребенка Джуде (Роберт Агри) — люмпенизированному, мечтающему стать режиссером сыну друзей семьи, который проворно залезает на нее, чтобы перепихнуться. Вскоре после этого ее пришедшие в ужас мать и отец (Ричард Мейзер) узнают, что Авива (Ханна Фрейман) беременна.

Борьба между целеустремленной девочкой, решительно настроенной сохранить ребенка, и родителями, считающими, что надо по-тихому избавиться от проблемы, является апогеем фильма и территорией, где стрелы Солондза разят с наибольшей точностью. Растерянная и действующая из лучших побуждений, но беспощадно непреклонная Баркин неподражаема в сценах, где пытается склонить Авиву на свою сторону.

С невольной помощью своего кузена Марка Уинера (Мэтью Фейбер, который повторил свою роль из "Кукольного дома") Авива (Рейчел Корр) после аборта сбегает из дома. Она берет себе имя Генриетта, которое должно было стать именем ее ребенка.

Проведя непродолжительное время с водителем грузовика Джо (Стивен Эдли Гиргис) в занятиях еще более унылым сексом она обосновывается — на этот раз трансформированная в толстую негритянку (Шарон Уилкинз) — в доме воинствующей христианки мамы Саншайн (Дебра Монк).

Эта затянувшаяся интерлюдия практически останавливает действие, а правые религиозные экстремисты кажутся слишком легкой мишенью для Солондза. Однако здесь иллюстрируется мысль режиссера о том, что семья может убивать многочисленными способами.

Финальную часть, рассказывающую о возвращении беглянки домой, оживляет короткое, скомканное появление Дженнифер Джейсон Ли, которая накладывает свой собственный сильный отпечаток на образ Авивы.

Завершая круг, связывающий этот фильм с "Кукольным домом", Авива настаивает на том, чтобы пригласить Марка на барбекью в честь ее возвращения, несмотря на то, что ее семья заклеймила его позором после недоказанных обвинений в совращении малолетних, выдвинутых сестрой Мисси. Взгляд Марка на жизнь подобно неизменному математическому уравнению суммирует палиндромическое мнение Солондза о несокрушимых шаблонах и категорическом нежелании людей меняться.

Это вовсе не фильм о подростковой беременности, аборте или сексе с несовершеннолетними, хотя эти вопросы и затрагиваются. Нет, "Перевертыши" используют печальный, очень тонкий рассказ о желаниях раннего отрочества, чтобы взглянуть на дисфункцию американского общества. Поэтому фильм разделит зрителей на тех, кто принимает и отвергает язвительную точку зрения Солондза и его метод подачи материала.

Среди всех исполнителей выделяется Баркин, которая воплощает бесчисленные уровни лицемерия, сохраняя видимость доброй женщины, и фильм теряет накал, когда она исчезает на долгое время. У всех Авив — и по отдельности, и вместе — есть свои трогательные моменты.

Прослоенному кадрами с титрами в пастельных тонах (розовые для девочек, голубые для мальчиков), которые содержат имена персонажей, фильму не достает визуальной остроты более ранних картин Солондза, несмотря на периодические моменты поэтической красоты. Сентиментальное бренчание на гитаре и монотонная тема колыбельной бывшего музыканта группы Shudder To Think Нейтана Ларсона вносят свою лепту в мрачную смесь детской невинности и суровых жизненных испытаний.

Variety, 13.09.2004

Взято с сайта Arthouse