[главная :: идеологии.смерти :: шершавый киеши куросава]




Вадим Климов. Шершавый Киеши Куросава. сентябрь, 2007

Есть совершенно безобидный по сути элемент кино – обилие деталей. Но, парадоксально, если в фильме главным достоинством оказываются детали, почти всегда речь идет об эрзаце вместо кино. Так уж повелось.

Будь то костюмы, интерьеры или нюансы отношений – не важно – в конечном счете они затмевают любое содержание, какое бы ни вкладывал в фильм режиссер-стилизатор.

Сколько их было – Жан-Жак Анно, Питер Гринуэй, Франсуа Озон, Роман Полански, София Коппола, все закончили одинаково – дистилляцией кадра. Острое и интересное прикрыли тонной белил, вместе с трещинами удалили саму поверхность.

Из этого малоинтересного бомонда как исключение выделяется японец Сехей Имамура. Главное достоинство которого заключается в поразительной детальности без утраты содержания. Более того, подобно большей части мастеров, Имамура - долгоиграющий режиссер.

Его последние картины - "Угорь", "Доктор Акаги", "Теплая вода под красным мостом" – наиболее выразительные в фильмографии. В то время как старички редко оказываются причастны к хорошему кино.

У Сехея Имамуры собственные образы и киноязык. Никто из сколько-нибудь заметных режиссеров не пытается их имитировать. Здесь и возникает имя Киеши Куросавы.

Куросава начинал еще в 80-е незаметными комедиями и фильмами ужасов. Пока не снял в 1997 году триллер "Лечение". Гораздо интереснее предшествующих работ, "Лечение" –такое себе развлечение по выходу за границы жанра. Получился приятный фильм, но не более.

После этого о Киеши Куросаве можно говорить как о заметном явлении в японском кино. Он прогрессирует от фильма к фильму, разрабатывая собственный киноязык. Венцом поисков становится картина "Харизма" 1999 года.

Произрастая из общеупотребимого жанра criminal, повествование углубляется едва ли не в эзотерическую образность. Подобно поздним картинам Имамуры Куросава перегружает событийный ход абсурдом вокруг незначительного объекта. В данном случае это погибающее дерево, из-за которого воюют жители леса.

Драма взаимоотношений в декорациях дикой природы. И клубок усиливающегося после каждой реплики абсурда, как в прозе Кобо Абэ. Два в одном.

Остроумная фабула легко прикрывает фантастичность ситуаций, позволяя зрителю погрузиться, как ему кажется, в драму. Чтобы в конце, совершенно измученного переживаниями, оглушить пролетом трех вертолетов над героем, волочащим человека с простреленной шеей.

И, замыкая рассуждение о стерильной бессодержательности "красивого" кино, можно сказать, Киеши Куросава удачно выпадает из общего ряда киноистеблишмента, сочетая декорации, драму и идеологию без ущерба друг другу.

Хочется верить, режиссер не утратит это качество в будущем.

первая публикация